Витор долго смотрит и наконец спрашивает:

— Почему ты это сделала?

Что сделала? Ах, это!

— Тебе была нужна помощь. Вот я и подумала, что даже такая, как я, лучше, чем ничего.

Его густые, почти черные брови сильнее сдвигаются к переносице и я понимаю, что говорю не о том. Тогда о чем? Он вроде как пользовался моей энергией. Так что жаловаться не на что.

— Зачем ты вышла замуж? — неожиданно слышу вопрос. — У вас, правда, отношения или ты так не хотела идти на ужин с моим отцом?

Смотрю на него, не отрываясь. Дивлюсь прозорливости. Нет, он меня реально удивляет. Витор Северли, у тебя, и правда, есть мозги? Просто слишком медленные. То, что я пыталась тебе втолковать, ты наконец осознал. Браво! Я потрясена. Но это, конечно, не значит, что я готова выложить свою биографию. Моя репутация и так трещит по швам.

— Да, он мне нравится, — нагло вру я. А что еще мне остается? — Он же племянник профессора. Мы давно знакомы.

— Но ты бегала за мной.

— Бегала. Ты же знаешь, что это было на спор.

Я наконец достаточно прихожу в себя, чтобы перестать разлеживаться на чужих диванах, и снова пытаюсь подняться. Сажусь и вынужденно закрываю глаза. Картинка сильно раскачивается, я почти плыву.

— Так ты выиграла спор? — слышу суровый голос Витора.

— Да, благодаря тебе. Спасибо. — Сейчас когда не вижу его лицо, нахожу в себе силы произнести это слово. — И сегодня я тебе вернула долг. Мы квиты.

Открываю глаза, мотаю головой. Вроде лучше. Но… задумываюсь. Поворачиваю голову и понимаю, что-то не так. Только не могу сообразить, что именно. Необъяснимая легкость. Быстро охватываю себя руками. Ощупываю. Даже щипаю за руку. Ай! Больно. Нет, это точно мое тело. Тогда что не так? Озадаченно смотрю на Витора.

— Ты мне должна три дня, — говорит он совсем не то, что хочу услышать. — Я спасал тебя три раза. Тогда в комнате, во время пожара и сегодня.

— Сегодня я тебе помогала, — бросаю с возмущением и встаю с дивана.

Надо же понять, что я такое неправильное чувствую. Немного раскачиваюсь и Витор ловит меня за руку. Нахожу равновесие. Нет, все равно что-то не так.

— Ты бы умерла сегодня. Смеешь торговаться? — бурчит он.

У Витора привычно руки сложены на груди, голова склонена надо мной, взгляд пришпиливает к полу. Разве так смотрят на человека, который только что чуть не умер? Выругаться бы, да все слова растеряла. Чувствую себя пришибленной. Наверное, в этом дело… Осторожно делаю шаг и снова понимаю: нет, не в этом.

— Ладно, — говорю. — Я приду на финал, — очевидно, что Витор выиграл, иначе мы бы сейчас по-другому разговаривали, — и проверю твое снаряжение. Сойдет?