Последний раз бесплатно.
В моей крови слышится слабый гул, который появился с тех пор, как она ответила на мой поцелуй.
Или с того дня, как она переехала ко мне. Неважно.
Я слаб, она сексуальна. Факты есть факты. Я буду бороться с этим завтра. Сейчас, когда она просит меня научить её играть, я не могу двигаться достаточно быстро.
— Ты хочешь, чтобы я сделал это? — спрашиваю я её.
Если она умная, то заметит хищный блеск в моих глазах. Я хочу, чтобы она меня хотела. Я хочу, чтобы она снова издала тот звук, как будто она впервые открыла для себя желание, и это мой поцелуй привел ее к этому. Дело в том, что я почти уверен, что она меня хочет. Просто не хочет в этом признаваться.
А сейчас я хочу только одного — заставить ее признаться.
— Что сделал?
Она наклоняет голову, золотистые волосы рассыпаются по одному из ее круглых плеч.
— То, что касается фильма.
Я указываю на место, где она наклонилась над столом.
— Да. — Она улыбается мне кошачьей улыбкой. — То, что касается фильма. Пожалуйста.
— Твои похороны.
Я подхожу к ней, мои кроссовки прилипают к полу — двойной пиздец. Я сдерживаю гримасу, но не достаточно быстро, потому что она хихикает.
— Насколько ты ненавидишь это место?
Я обнимаю ее и кладу руки на стол.
— Достаточно, — говорю я ей на ухо. — Этот пол не чистили месяцами.
— Неправильно, золотой мальчик, — весело говорит она. — Его никогда не чистили. Он был таким изначально.
Ее веселье заставляет воздух между нами вибрировать.
— Не знал, что можно купить такое предварительно обработанное дерево. Придется подумать об этом для винокурни.
Она смеется.
— Да, оно бывает в оттенках, которые едва ли законны, и заставляет твоего мужа сожалеть о своих жизненных выборах.
— Я не сожалею обо всех них, — говорю я тихо и близко к ее уху. — Только об одном конкретном.
Она снова смеется и выгибает спину.
— Удивлена, что ты готов подойти ко мне так близко.
Она прижимается ко мне, ее задница касается моего паха и пронзает меня огнем. Я не могу сдержать вздох.
— Нам нужно притвориться, верно?
Я провожу большим пальцем по ее шее. — Твои братья смотрят.
Я поднимаю взгляд.
— Другой вариант — смотреть.
Я хмуро смотрю на Малкольма с его шрамом на лице и искусно взъерошенными волосами. Между Малкольмом и ее придурками-братьями я хочу притвориться лучше, чем актер с наркотической зависимостью и чем-то, что нужно доказать. Они тоже наблюдают за нами, эти самодовольные придурки. Я злобно смотрю на них, прежде чем снова посмотреть на Эмори.
Она откидывает голову назад, прижимаясь к моему плечу. Ее рот так близко, так близко. Такие красивые, розовые и мягкие.