— Надо дух перевести. Что-то дурно мне сделалось. Голова гудит точно колокол, — просипел он, шумно сглотнул и облизал пересохшие губы.

— Похмелье мучает, — со знанием дела сказал я, заметив испарину на лбу парня, у коего появилась одышка.

— Угу. Оно самое, — признал дворянин, лопатой счистил прилипшую к ботинкам грязь и потопал дальше, шелестя высокой травой.

Благо вскоре из тумана выплыла кладбищенская ограда, оказывавшаяся почерневшей от времени изгородью, испятнанной налётом грибка и плесени. Кое-где она уже рухнула на землю, поэтому нам даже не пришлось перелезать через неё. Мы без проблем проникли на территорию кладбища и очутились среди густой травы, которая почти скрыла рассохшиеся деревянные кресты с табличками. Многие из них покосились, упали или до середины ушли в холмики могил.

Тут Кондратьев остановился, воткнул лопату в землю и опёрся на черенок, а затем вытащил из внутреннего кармана луковицу серебряных часов, откинул поцарапанную крышку, глянул на стрелки и сказал:

— Рановато явились. Цыганку ещё хоронят. Только минут через пять будет условленный сигнал. О господи! — парень вздрогнул, когда затянутую серым киселём округу огласило громкое воронье карканье. — Что за дьявольская птица?! Вечно как гаркнет не к месту, так сердце в пятки. Падальщица, одним словом. На чужую смерть слетается.

Рыжик сердито сплюнул под ноги, а потом опомнился, перекрестился и полушепотом попросил прощения у всех, кто здесь лежит: мол, не хотел никого своим плевком оскорбить, оно так от дурного настроения вышло.

М-да, все мы в таких местах немного суеверные. Даже я предпочитал лишний раз ничего не говорить, дабы не нарушать покой умерших.

А вот спустя пару минут в тумане раздался настолько громкий голос, что он даже до нас докатился, пусть и заметно потеряв по дороге силу:

— Усё! Уходим!

— Вот и сигнал, — взволнованно прошептал Кондратьев, вытерев ладонью лицо. — Побежали, пока твоя цыганка не задохнулась.

Рыжик помчался между могил, оскальзываясь на раскисшей земле. А я, почему-то изрядно согнувшись, понёсся за ним, словно ломанулся через простреливаемый противником участок фронта. Да ещё и лопату держал в руках так, будто это была винтовка. Видать, включились мои рефлексы из прошлой, земной жизни. Но в данной ситуации они врубились зря. Естественно, никто не стал поливать нас убийственным свинцом, и мы благополучно добрались до свежего холмика земли, возле коего оказалась вытоптана трава и ещё тлела алым огоньком почти скуренная папироска.

— Копаем! — выдохнул Рыжик и принялся не очень умело работать лопатой. — Цыганку должны были закопать неглубоко. Быстро управимся.