неблизкий. А говорить нам с Бесом особо не о чем. Ведь как и сказал на вокзале Боря, я для
них навязанная сестра. И по сути так оно и есть. И всегда было.
Детей в нашей деревне было не очень много, потому мы с Борей и задружились с малого. И
правда ведь, еще в тазу одном плескались.
Бес же уже тогда казался мне большим и грозным «дядькой». Хотя на момент, пока я сидела в
тазу, ему было от силы лет пятнадцать, может чуть больше.
В общем-то наши с ним миры пересекались только из-за Бори, который вечно что-нибудь
выкидывал и конечно же меня в это втягивал. А Бесо, как старшему приходилось нас
воспитывать, особенно в отсутствии родителей. В основном конечно Борю, но я всегда считала
себя причастной к любым проделкам и брала на себя ответственность на равне со своим
"подельником»". Отстаивала наши общие права, и не позволяла наказывать этого охламона.
Теперь вот жалею, что столько раз за детство спасала его от тумаков Бесо.
В итоге, моя борьба за справедливость обычно заканчивалась тем, что Бесо просто закидывал
меня на плечо, и относил к бабе с дедом, и запрещал им выпускать меня за пределы двора, пока
Боря не отработает свое наказание.
Я его тогда дико невзлюбила за это. Он казался мне просто каким-то злом воплоти, отсюда и
прозвище придумалось — Басманский дьявол. Боренька же в свою очередь казался мне невинным
агнцем, мучеником, страдающим от рук деспота-самодура.
А сейчас думаю: мало этот деспот Борю наказывал. Надо было ремнем. Или розги какие. Глядишь
тогда бы не вырос таким подонком. Сволочь.
Это все к тому, что с Бесо нас практически ничего и не связывает. И говорить нам совсем не
о чем, поэтому буду спать…
— Голодная? — вдруг слышу голос своего вынужденного конвоира.
Удивленно глаза открываю, и ловлю его короткий взгляд на себе. Значит точно со мной
говорит.
— А что? — спрашиваю тихо.
Потому что конечно же голодная, ведь я в предвкушении своего побега на вокзал за Борюсей
толком не поужинала, так нервничала, что кусок в горло не лез. А теперь уже и думать о том
поздно. Ведь при всем желании в нашем небольшом городе почти нереально найти заведения,
которые работали бы так поздно. Да и денег у меня на них конечно же нет.
— Я там пока свитер искал, какие-то крекеры у отца видел, — не отрывая взгляда от
подсвеченной фарами дороги, он тянется на заднее сиденье, и шуршит там каким-то целлофаном.
— Пачка закрытая, значит не должны были испортиться. И вода есть в бутылке. Перекуси пока.
Вкладывает мне в руки целый пакет, который видимо отец собрал себе к ближайшей рыбалке, и
как ни в чем не бывало возвращает руки на руль.