ее с широченных плеч.
Мама дорогая, да как он вообще с таким разворотом в наш тесный дровейник помещается? Я
из-за него даже вдохнуть полной грудью не могу, потому что для нас двоих тут точно слишком
мало места.
Бес вешает рубашку на гвоздь у входа, и ко мне поворачивается зачем-то.
А я тут же отворачиваюсь, и впериваю взгляд в поленья, сама не зная, чего вдруг так
смутилась. Ну подумаешь рубашку снял, да у нас вообще часто мужики топлес дрова колят, так
что ничего необычного вроде. Однако лицо предательски горит, и ладошки потеют.
Пытаюсь отмахнуться от неуместного стеснения, но вдруг слышу шаги у себя за спиной, и вся в
стопку поленьев вжимаюсь, когда Бесо зачем-то подходит слишком близко.
Не дышу. Не поворачиваюсь.
Просто жду его действий, чтобы развеять собственные дурацкие мысли, которые видимо все еще
вызваны глупым предложением отца, о котором я почему-то не могу перестать думать. Выйти за
Беса? Пфф… что за чушь?
Однако кажется именно из-за этого я сейчас даже пошевелиться не могу, чувствуя жар его тела
всей спиной и задницей даже через куртку, при том, что он ко мне даже не прикоснулся еще.
— Так и будем стоять? — хрипит он, и я чувствую его дыхание у себя в волосах.
Я даже голову в плечи втягиваю, пытаясь не давать волю смущающим мыслям. Но они так и прут.
Он ведь не собирается ничего со мной делать тут?
Нет конечно!
Это же Бесо. Я его с детства знаю. И он меня.
И как сказал Боря, я для них обоих что-то вроде младшей сестренки, навязанной и дико
надоедливой. И женщину он во мне конечно же не видит, как и Боря.
Так с чего бы ему что-то там со мной делать?
Все из-за того, что после предложения отца, я будто больше не могу смотреть на Беса
прежними глазами. Я будто стала… оценивать его.
Как мужчину.
Раньше со мной такого точно не случалось. Может потому, что никто не вкидывал мне в голову
такие дурацкие мысли. А может потому эта самая голова, всегда была занята только одним
человеком. Борюсей, засранцем. Но теперь, когда место освободилось я невольно стала видеть
других мужчин?
Теория годная.
Вот только почему кроме Беса мне больше ни одного мужика на пути не попалось. Ведь видеть в
нем единственного мужчину до одури смущает. Хотелось бы оценить и другие предложения рынка
своим новым, незамутненным взглядом.
— Маш, — он почти шепчет, и вдруг едва ощутимо касается своим шершавым пальцем моего уха.
А я окончательно дышать перестаю, когда у меня по всему телу дурацкие мурашки расползаются.
Нет. Мне ведь точно не кажется это. Чего бы ему вздумалось меня вот так трогать, если бы
не…
— Щепка какая-то, — будто в ответ на мои мысли говорит Бес, и горло прочищает. — Иди уже