долетают резкие звуки.
Он ведь выходит так и не отдыхал с самого поезда? Сначала разборки с его семейкой, потом
меня поймал и сразу в деревню повез. И это я успела поспать в дороге, а он-то нет.
И приехали мы не так давно. Я думала он отдыхать пойдет к своим. Пока я буду с дедушкой
договариваться. А он вот опять затеялся.
— Ну что, договорилась? — вдруг раздается голос у меня за спиной.
Я едва дрова из рук не роняю от неожиданности и резко поворачиваюсь:
— Напугал, Бесо! Чего подкрадываешься?
— Да я случайно, — он вытирает пот со лба. — Обнаружил тут, что наши старики часть забора
сняли, видимо, чтобы дворы объединить, решил вот оценить. А тут ты.
— Конечно, — ворчу себе под нос. — Они-то уже мысленно породнились. Кто бы мог подумать,
что твой братец таким засранцем окажется.
Скольким людям планы испортил, а сам сейчас должно быть лежит на диванчике, мамочка его
обхаживает, да свадьбу с этой его девахой готовит. Как пить дать! Паразит!
— Маш, так что? — одергивает меня Бес от невеселых мыслей. — Можем ехать, пока не стемнело?
Или ты еще не закончила?
— Да нет конечно! — фыркаю я. — Еще спрашиваешь. Будто сам его не знаешь! Он ни в какую не
соглашается, — жалуюсь вроде. — Уперся в свои устаревшие принципы и хоть убей!
— Чего и следовало ожидать, — цокает он. — Тут и я тебе не помощник. Твой дед и отца бы
моего в таком вопросе не послушал, и даже деда. Так что меня и подавно. Поэтому тебе либо
бежать, чего я конечно не могу допустить. Либо все-таки замуж срочно. Твой дедуля еще год
назад ясно дал понять, что одну тебя никуда не отпустит.
Хочу было возразить, — еще не хватало мне все тоже самое и от Беса выслушивать, — но он
вдруг принимается рубашку свою расстегивать, обнажая влажные от пота кубики пресса.
— Т-ты чего… делаешь? — выдавливаю тихо.
— Я-то? — он взгляд на меня бросает на короткий миг, усмехается, и продолжает обнажаться. —
Рубашку спасти пытаюсь. Я ж другой одежды с собой не взял, а все, что у стариков лежит,
давно мало мне. Так что надо бы чистой ее сохранить.
— Я п-постирать могу… — зачем-то говорю полушепотом.
— Умница, — Бесо вдруг улыбается, будто и правда хвалит меня. — Но я и сам могу. Вот только
в такой мороз без центрифуги она неделю сохнуть будет. Так что лучше раздеться.
— Лучше… — эхом повторяю за ним, а сама не могу удержать взгляд ползущий вниз по мощному
торсу, по дорожке из темных волосков, скрывающихся за ремнем брюк.
Я даже губу нижнюю прикусываю, пытаясь себя в чувства привести. Но ничего не выходит.
Просто продолжаю наблюдать, как Бес выправляет полы своей рубашки, и принимается стягивать