он меня.
Но он вдруг так же тихо отвечает:
— М?
— Спасибо тебе, — мнусь. — И… и прости.
— За что? — отзывается сухо.
— За то, что втянула тебя во все это, — каюсь искренне. — Я знаю, что виновата перед тобой,
но ты же сам понимаешь, другого выхода у меня просто не было.
— Мгм, — мычит бесцветно.
— Но я обещаю, — в порыве вцепляюсь пальцами в его ручищу лежащую на коробке передач, —
клянусь, что больше не доставлю тебе проблем.
Замечаю его взгляд на наших соприкоснувшихся ладонях и тут же хочу одернуть руку, но он
вдруг перехватывает мои пальцы и слегка сжимает в своей большой горячей ладони:
— Опять вся замерзшая, — ворчит себе под нос. — Надо было переодеться перед дорогой, балда.
Это твое платье хоть и длинное, но ноги совсем голые, — вздыхает он как-то непривычно
устало.
Еще бы, выходит всю прошлую ночь не спал толком. И с утра сразу бросился старикам своим
помогать. Одних только дров сколько перерубил. Устал наверно.
Ловлю себя на мысли, что молча изучаю суровый профиль своего вынужденного суженого. Как он
щурится, вглядываясь в дорогу. Как хмурится постоянно. И наконец как… подносит мои пальцы к
губам, и старается отогреть их своим дыханием.
И это его тепло будто по всему телу согревающей волной прокатывается, концентрируясь в
итоге где-то внизу живота…
Резко одергиваю руку, испугавшись собственных ощущений. А Бесо бросает на меня первый за
всю дорогу взгляд. Но тут же отворачивается обратно к дороге.
— Значит всё еще… — вздыхает угрюмо, — боишься меня?
— Чего? — глаза на него таращу.
— Уже забыла? — усмехается невесело. — Сама ведь сказала. Еще отцу моему.
Смутно припоминаю, как еще вчера вечером пыталась отделаться от дурацкого предложения выйти
за Бесо. Но в итоге сама же и принудила его к браку. Пусть и не настоящему.
Но теперь-то надо налаживать так сказать, коннект со своим партнером, поэтому пожимаю
плечами:
— Не то, чтобы прям боюсь, — пытаюсь слова подобрать. — Вернее… вовсе я тебя не боюсь.
Скорее уважаю.
— Ты ведь сказала, что меня все боятся? — фыркает он, припоминая мне все бездумно брошенные
слова. — Обманула, получается?
Укорить пытается. Меня это бесит. Потому что я не люблю, когда на меня нападают. Я из-за
этого сразу обороняться начинаю:
— А сам-то?! — фыркаю гневно. — Ты вообще моему дедушке сказал, что любишь меня! Но я же
тебя не упрекаю за вранье?!
Он как-то зло выдыхает. Передачу переключает в каком-то пугающем бешенстве, и вдруг бросает
так глухо, что я с трудом могу разобрать слова за шумом мотора:
— Глупая. С чего ты взяла, что я врал?..
Я рот приоткрываю непонимающе и даже было хочу переспросить, потому что то, что мне