настоящим мужчиной.
Тогда как Бесо… и то, как он даже просто смотрит на меня… Как прикасается ко мне… Он будто
набросится на меня готов, но отчаянно сдерживается. Хотя прямо сейчас будто и не
сдерживается больше. Напирает так, что у меня коленки подкашиваются, и земля из-под ног
готова улизнуть. Но он держит надежно, будто больше никогда не отпустит.
Странно ведь это…
Когда все изменилось?
И как я раньше этого не заметила?
Как могла не понять, что он уже давно не относится ко мне как к навязанной им назойливой
младшей сестре? Вроде как-то так обо мне отозвался подлец Боря на вокзале. Однако очевидно
его старший брат больше совсем не разделяет это обидное мнение. И кажется мне это безмерно
льстит…
Уж не знаю, благодарность ли это за спасение моей попранной гордости, или же я
действительно доросла до своей собственной женственности, но… я как-то слишком уж уверенно
зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, и тяну его косматую голову ближе к себе,
совершенно не желая, чтобы это заканчивалось.
Но судя по тому, как сильные руки Бесо сжимаются на моей талии стальными тисками, теперь
совершенно не я решаю, когда можно будет остановиться. Кажется не скоро.
И хорошо… И дрожу я вовсе не от страха. Совсем не от него.
Скорее от каких-то новых ощущений, переполняющих меня до краев, каждый раз, когда он
прикасается ко мне. И мне так хочется чтобы он продолжал.
Сама не знаю, что вдруг со мной. Но кажется этой ночью, со всеми этими открытиями, что-то
изменилось. Во мне в первую очередь.
Я словно увидела Бесо другими глазами. Не как строгого старшего брата.
А как мужчину.
Который почему-то заинтересован во мне.
Может я и правда пытаюсь реанимировать свою гордость за его счет, но боже… как же он
целует…
Жадно прикусывает мою нижнюю губу до сладкой боли, и тут же, будто извиняясь, нежно
касается ее своими шершавыми губами, словно сдержаться пытается, остановиться.
Но я ведь не хочу…
Снова провожу языком по его губам, вынуждая их раскрываться и снова завладевать моим ртом.
И Бес поддается каждый раз. Будто просто физически не может мне сопротивляться.
Его грубая щетина оцарапывает мою нежную кожу, прямо как в том «сне» и теперь-то я понимаю,
почему мне не удалось обмануть бабушку. Ведь после таких голодных поцелуев губы еще долго
будут гореть, как напоминание или как улика.
Мои лопатки уже упираются в холодный метал отцовской нивы, и я совсем бесстыдно стону прямо
в рот своего басманского дьявола. Будто в ответ на этот звук, Бесо несдержанно рычит, и
сильнее сжимает мою талию своими огромными ручищами.
Но я не могу отделаться от беспокойства, что одного поцелуя этому опытному мужчине может