сердобольный.
— Это да, — Боря опускает на меня брезгливый взгляд, — он с нашей сироткой с детства
возился. Да если бы он не настоял, то и этой бредовой помолвки между нами не было. Ну пусть
теперь и отдувается. Раз такой жалостливый.
Вот теперь у меня ком в горле.
Не могу слова протолкнуть.
Обида встала комом, что я и вдохнуть не могу.
Значит… все это время… Бесо меня просто… жалел?
Слезы подступают к глазам, но я держусь из последних сил.
Как вдруг… входная дверь снова открывается и на пороге… та самая девица с вокзала:
— Здравствуйте, извините за опоздание! — щебечет она и протягивает моей будущей свекрови
какой-то пирог. — Надеюсь это хоть немного компенсирует ожидание!
— Ой, да что ты, дорогая! — мама моментально вся в лице меняется и расплывается в улыбке. —
Не стоило ничего приносить!
— Ну как же, разве можно с пустыми руками приходить? — воркует девица.
— Ну, знаешь… — мать на меня косится, — некоторые не то, что с пустыми руками, но и
нахлебничать не стесняются. А ты умница, так постаралась!
Вот же… суки!
Проглатываю слезы, не позволяя себе проявить слабость при всех, и кулаки стискиваю так, что
ногти до боли впиваются в кожу:
— Ой, точно, — вклиниваюсь ядовито, — так уж расстаралась в соседнем магазине купить пирог,
и вытащить его из заводской упаковки, что я сейчас прямо-таки расплачусь от счастья!
— Заткнись, — шипит на меня Боря.
— Ах да, я и забыла! — всплескиваю руками. — Это ведь не все старания нашей гостьи, не так
ли, дорогой женишок? — улыбаюсь как шальная. По крайней мере надеюсь, что это выглядит
именно так. Будто я сошла с ума и теперь им грозит серьезная опасность. — Простите — бывший
женишок! — продолжаю в бешенстве. — Потому что эта сука так сильно расстаралась, чтобы тебя
увести! Хотя чего уж… там тоже особо стараться не пришлось, ты ведь особо и не
сопротивлялся, да, милый?
— Мария! — рявкает на меня свекровь, привлекая тем самым мое внимание к своей персоне.
— А теперь вы, матушка! — рычу в необъяснимом бешенстве. — Я никогда не была нахлебницей в
вашем доме! Я столько ваших поручей выполняла, что если пересчитать это в раб-часах, то вы
мне еще должны останетесь! — припечатываю и уверенно. — И это при том, что мои старики вам
все время денег переводили на мое содержание! И последнее! — рявкаю так, чтобы никому и в
голову не пришло меня перебивать. — У нас с Бесо — любовь! Ясно вам?! И еще раз посмеете
насмехаться надо мной, и говорить о какой-то там жалости… — грожу пальцем матери — с ума
сойти! — он вас предупредил, мама, — цежу: — я уйду отсюда и больше ноги моей в вашем доме