Поэтому я вынужден продолжать учить своего младшего брата хотя бы базовым основам манер и
элементарного мужского достоинства, — строго отчитывает всех присутствующих Бес. — К слову,
тебе бы тоже не помешало. Да жаль, мне принципы не позволяют женщин бить.
Повисаю на руке Бесо, чтобы он отпустил брата, только потому что мне не нравится, что эта
потаскуха стоит к моему мужчине так близко и уже настолько неприкрыто пялится.
Он поддается мне, отпускает Борю и отшатывается подальше от этой дряни.
— Т-ты мне угрожаешь? — сбивчиво говорит она, но волосы поправляет, и становится слишком
очевидно, что деваха распознала в моем самце вожака этой стаи.
— Еще как угрожает! — рявкаю на нее, шагая вперед, желая защитить свое от нового
посягательства этой бляди. — Потому что мне, в отличие от Бесо, никакие принципы тебя побить
не помешают.
Она отшатывается в ужасе, а я чувствую горячую руку Бесо на своей талии, он будто
успокаивающе поглаживает меня через свою же футболку. Интересно, опять будет меня
останавливать, как на вокзале?
— Хочешь, подеремся с ними? — говорит прямо у меня над ухом вроде с улыбкой в голосе, но я
вдруг осознаю на все сто: скажи я сейчас, что хочу — драке быть.
Поворачиваю к нему голову и поднимаю на него взгляд.
Смотрю просто, пытаясь понять, чем он всё же руководствуется? Может и правда из жалости за
меня стоит? Как Боря и сказал. Ответственность за меня чувствует.
Но то КАК он это делает, и как он смотрит на меня прямо сейчас и вообще последние дни, не
может не наталкивать меня на какие-то дурацкие мысли.
Будто я для него…
— Бесо, что ты такое говоришь?! — тем временем мама отходит от шока. — Что значит
подеремся?! Ради этой девицы…
Она замолкает в тот же миг, когда Бес поднимает на нее тяжелый взгляд исподлобья, заметно
мрачнея:
— Ради этой, как ты выразилась девицы, я убью, — рокочет на полном серьезе.
И я спиной чувствую, как вибрирует его грудь, к которой он меня прижимает, согревая.
— Ты что говоришь?! — я даже не поворачиваясь знаю, что мама за сердце хватается. — Это
ведь брат твой родной! Кровный! Наш с отцом сын! Как и ты!
— Только потому что он ваш с отцом сын, он все еще дышит. Но мое терпение не резиновое… —
угрожающе рокочет Бес, и ощущение, что он совсем не шутит.
Будто именно сейчас он и стал тем самым басманским дьяволом, которого я всегда так боялась.
Но сейчас… не боюсь.
Вжимаюсь спиной в его мощный торс, поворачиваю голову к нему сильнее и… коротко целую его в
щеку, почему-то не сумев удержаться…
Он тут же на меня переключается, опускает взгляд и хмурится уже совсем привычно, а его