тоже…
— Глупость какая, — тут же отмахиваюсь я, осознавая, что что она и близко не распознала те
чувства, что вынуждали меня делать некоторые вещи в прошлом. — При чем тут жалость вообще?
Ты же умница, красавица, хозяюшка, еще и готовишь потрясающе. Боря просто идиот, и однажды
он точно еще пожалеет, что потерял тебя!
— Если я вся такая классная, как ты тут рассказываешь, почему тогда ты сам на мне не
женился сразу?! — она будто претензию мне предъявляет, суть которой я пока и понять не могу.
— Так ты же… с детства в брата моего влюблена была, — нахожусь с ответом, — билась за него
со мной каждый раз, когда он чего учудит. Вот я и думал, что это лучший вариант для вас
обоих. Тебе — любимого мужа и учебу, а ему — такую жену, за которую любой бы душу продал.
— А ты?
— Что я? — торможу сильно.
— Продал бы душу… за меня? — всхлипывает опять.
— Как и любые другие органы, — отвечаю не задумываясь. — За тебя, мне даже умереть не
жалко, если потребуется.
Она снова всхлипывает, вдруг ближе ко мне подается, и… прижимается влажной от слез щекой к
моей обнаженной груди.
— Не надо умирать, пожалуйста, — шепчет она утыкаясь мокрым носом мне в шею. — Это как раз
то, чего я больше всего боялась, каждый раз, когда ты уезжал в очередную командировку, —
признается вдруг она.
И это… будто согревает меня изнутри, что я даже как-то неосознанно прижимаюсь губами к ее
волосам над ушком:
— Значит беспокоилась обо мне? — почему-то переспрашиваю я. Просто хочу чтобы она еще раз
это сказала.
— Очень, — бормочет она. — И каждый раз вздыхала с облегчением, когда слышала от родителей,
что ты в Москву вернулся.
Хорошо…
Как же мне сейчас хорошо.
Знаю, что это вовсе ничего не значит. Она просто очень добрая девочка, и беспокоилась обо
мне как о старшем брате, — не чужие же люди, в конце концов.
Но одно то, что она думала обо мне хоть изредка…
Это тоже ничего не значит, мужик. Она все еще вспоминала о тебе только как о брате.
— Поклянись, что берешь меня в жены не из жалости, — требует она снова, тихонько всхлипывая
мне в плечо.
— Я беру тебя в жены, потому что хочу, — признаюсь честно. — И жалею только о том, что не
сделал этого раньше. Только время потерял. Хотя… тогда бы ты ни за что не согласилась…
Я вдруг чувствую, как ее горячие губы касаются моей шеи и напрягаюсь весь.
Показалось наверно…
Но Маша похоже даже на цыпочки привстает, и рот слегка приоткрывает, едва прихватывая
своими губками мою небритую кожу.
Чего это с ней опять?..
— Не заигрывайся, Маш, — хриплю, нехотя отстраняя ее от себя за плечи. — Нас ведь сейчас
все равно никто не видит.