Я ненавижу убегать. Ненавижу прятаться. Хочу выйти с оружием наперевес и изрешетить каждого ублюдка, угрожающего безопасности Рут и Луки.

Но знаю, что должен действовать рационально.

Поэтому поступлю так, как велел Рафаил. И если придется отвезти их в гребаный конспиративный дом, я это сделаю.

Выражение Рут едва заметно меняется, хотя она старается сохранить спокойствие. Она тихо выдыхает, и язык ее тела меняется, словно накатывающая волна. Спина выпрямляется, будто она уже принимает на себя другую роль.

В ее глазах нет колебаний.

Нет вопросов.

Она готова.

Не произнося ни слова, Рут встречается со мной взглядом, и ее безмолвная решимость говорит громче любых слов. Ей не нужно ничего объяснять. Я вижу все по расправленным плечам, по тому, как она спокойно смотрит на дверь, словно уже принимает реальность надвигающихся событий.

Я тоже почти не говорю. Тяжесть происходящего заставляет действовать.

Лидер.

Защитник.

Вот кем я должен сейчас стать.

В промежутке между вдохами я поднимаюсь, двигаясь целеустремленно, но помня о ее травме. Бережно помогаю Рут встать, стараясь не потревожить лодыжку. Она слегка морщится, но не издает ни звука, словно любая боль не имеет значения по сравнению со срочностью нашей задачи.

На одно короткое мгновение, прежде чем хаос внешнего мира снова ворвется в нашу жизнь, Рут касается моей руки.

Легко.

Мимолетно.

Безмолвно напоминая, что посреди этого безумия между нами все еще что-то есть.

Ее пальцы скользят по моей коже. Я ловлю ее взгляд, и невысказанные слова повисают в воздухе.

Краткий, драгоценный миг, когда мир замирает. Когда мы не солдаты, не лидеры и не кто-то еще, а просто два человека, пытающихся удержать жалкие крупицы покоя, прежде чем все снова рухнет.

Я чувствую тепло ее руки. Нежность.

И на одно короткое мгновение этого достаточно.

Это — мы — достаточно.

Я больше не теряю времени и вхожу в роль, к которой приучал себя годами.

Лидер.

Защитник.

Рут следит за мной. Ее готовность видна по тому, как она слегка переносит вес, готовясь к дальнейшему.

Несколько мгновений мы молчим.

Но эта тишина говорит громче любых слов.

Мы понимаем друг друга.

Пора ехать.

Шаги Рут целеустремленные, хотя из-за травмы она ступает осторожнее. Она полна решимости. Я вижу это по сжатой челюсти, по тому, как она держится.

Но в ее глазах есть и что-то еще.

Что-то хрупкое, о чем мы не говорим.

Что-то, чему не суждено пережить это мгновение тишины.

Прежде чем шагнуть в неизвестность, я в последний раз смотрю на нее. Выражение ее лица одновременно мягкое и свирепое — хрупкое равновесие уязвимости и силы.