— Ты учился у Рафаила? — спрашивает она, слегка приподняв бровь от недоверия.

Я улыбаюсь и киваю.

— Да. Он грубоват, но знает, что действительно важно.

Рут ласково улыбается.

— Что ж, это сработало. Луке повезло с тобой.

— С нами обоими, — мягко поправляю я, слегка толкая ее плечом.

Она тихо смеется и снова кладет голову мне на грудь. В такие мгновения тяжесть всего мира становится чуть легче. Я чувствую, как она расслабляется, как ее доверие ко мне — к нам — превращается во что-то прочное и надежное.

Некоторое время мы сидим молча. Слышен лишь ровный ритм нашего дыхания, словно время замедлилось специально ради нас.

Такие мгновения покоя редки.

Но покой не длится вечно.

Никогда.

Ирландцы приближаются.

Рут что-то от меня скрывает.

Она готова сбежать.

Резкая трель телефона разрывает спокойствие. Я смотрю на экран, и желудок сжимается.

Рафаил.

Провожу пальцем, принимая вызов.

— Рафаил, — произношу я ровным голосом.

Иногда слова приносят с собой безошибочное понимание: это… это тот самый миг, который изменит все.

Я понимаю это, едва слышу его голос.

Понимаю, что наступил момент, способный привести к полному уничтожению моей семьи.

Братства.

— Вадька, — быстро говорит Рафаил приглушенным голосом. — Ты мне нужен. Все началось.

Эти слова бьют меня под дых. Пальцы крепче сжимают телефон, а спокойствие, которое я только что обрел рядом с Рут, утекает сквозь них, словно песок.

На меня обрушивается реальность происходящего.

Краткому покою, который мы сумели вырвать у мира, не суждено было продлиться. Это было лишь затишье перед бурей, расчищающее путь полному разрушению. Война, насилие, непрерывная борьба за выживание — все возвращается сокрушительной приливной волной.

У меня нет времени все осмыслить. По тону Рафаила ясно: что бы сейчас ни происходило, дело срочное. Все уже пришло в движение.

И я нужен.

Я должен защитить Рут и Луку.

Любой ценой.

Несмотря ни на что.

Сначала я ничего не говорю. Мысли мечутся, но я уже чувствую, как меняется атмосфера в комнате.

Мы с Рут понимаем друг друга без слов.

Я смотрю на нее, и выражение ее лица едва заметно меняется. Спокойствие, за которое она цеплялась, слегка колеблется.

Но никакой паники.

Никакого страха.

Только та неизменная решимость, которая всегда появляется в ней, когда приходит время действовать.

— Приезжайте в особняк, — говорит Рафаил. — Мы уже здесь. Все вместе решим, пора ли перебираться в конспиративный дом.

Срочность в его голосе невозможно не услышать. Это не просто призыв к действию.

Это приказ.

Его тяжесть давит на меня, душит украденное нами мгновение покоя.