Я оглядываюсь в сторону Ани и Луки, внезапно испугавшись за племянника.

— За них не беспокойся, — тихо говорит Семен. — Здесь трое вооруженных охранников. Они незаметно контролируют и перекрывают каждый вход. Мы не хотим отпугивать посетителей, но охрана на месте.

Я киваю.

— Куда вы собирались дальше?

— Хотели заехать в магазин, а потом…

— Нет, — перебивает он, качая головой. — Это плохая идея. Безопаснее всего остаться здесь или вернуться в семейный дом Копыловых.

Хорошо. Все в порядке.

Я справлюсь.

Почему Вадька мне не позвонил? Почему предупреждать меня должен Семен?

И почему от этого становится так грустно?

Лука выбегает из подсобки с пакетом печенья в руках и пятнышком глазури на губе.

— Похоже, ты успел попробовать, — с улыбкой говорю я, стараясь сохранять легкий и беззаботный тон.

Смотрю на телефон и понимаю, что пропустила пять сообщений и звонков от Вадьки. Сердце подскакивает к горлу.

Одновременно с этим приходит мимолетное облегчение.

Он пытался со мной связаться.

С нами.

— О боже, — шепчу я. — Я не заметила…

— Что случилось? — Семен мгновенно настораживается.

Он расправляет плечи и резко переводит взгляд на меня.

— Вадька пытался дозвониться, но телефон стоял на беззвучном режиме. Черт. Кажется, я понимаю, что произошло. Телефон был у Луки. Он смотрел мультики у вас дома и, должно быть, случайно отключил звук.

Черт.

Я качаю головой. Этот ребенок умнее, чем я думаю.

Наверное, просто не хотел, чтобы ему мешали смотреть мультик.

— Похоже на правду, — говорит Семен. — Перезвони Вадьке и потом скажи мне, что он велит делать.

Я киваю, чувствуя себя почти оглушенной.

Хорошо. Я справлюсь.

Шаг за шагом.

Сейчас я в безопасности.

Лука сейчас в безопасности.

Я все контролирую.

— Тетя Рут, мы едем домой? — спрашивает Лука.

Видно, что он уже устал.

— Скоро, малыш. Но сейчас ты вернешься к Дедушке и тете Зое, хорошо?

— А можно я поеду с тобой отвозить бабушке печенье?

— Не в этот раз. Прости, — тихо отвечаю я. — Бабушка плохо себя чувствует. Нужно подождать, пока ей станет лучше, хорошо?

Он кивает, к счастью не замечая ни кома в моем горле, ни дрожи в голосе.

Возможно, Семен тоже не замечает.

А вот его жена — да.

Она тепло и ободряюще мне улыбается, и тогда я понимаю: сочувствие я выдержу. Поддержку тоже.

Но жалость?

Из-за жалости мне кажется, будто я не способна справляться с трудностями.

Но я способна.

Я ведь все еще здесь, разве нет?

До особняка Копыловых мы добираемся быстро. Когда приезжаем, там уже находятся младший из братьев Копыловых Родион и его жена Эмбер. Родион держит на поводке очаровательного пушистого щенка.