Но эта просьба разрушает меня так, как никогда не смог бы приказ.

Я качаю головой. Стоит моргнуть, как по щекам катятся горячие крупные слезы.

— Нет. Конечно, нет.

— Сделай это ради Луки, — тихо просит он.

Я киваю, хотя не совсем понимаю, что именно должна сделать ради Луки и на что сейчас соглашаюсь.

— Поэтому мне нужно знать, Рут… Ты будешь хорошо себя вести или у нас возникнут проблемы?

Мое сердце.

Господи блядь, кажется, у меня овуляция, потому что я внезапно и мгновенно возбуждаюсь.

Я фыркаю.

— Неважно. Я не хорошая девочка, Вадька. Не такая, какой была Мария.

Она всегда следовала правилам.

Он наклоняется слишком близко.

Слишком приятно пахнет.

В глазах вспыхивает что-то непонятное, а уголок губ приподнимается.

— Уж мне ли не знать.

Между нами повисает нечто, чему ни один не хочет давать название.

Затем он отстраняется, а я отворачиваю голову.

Худший возможный способ пережить потерю сестры — флиртовать с мужчиной, которому я не нужна и которого мне нельзя получить.

То немногое, что осталось от разбитого сердца, будет уничтожено окончательно.

Я не могу этого допустить.

— Побудь хорошей девочкой, Рут. Хотя бы один раз, — мягко говорит он и сцепляет свой мизинец с моим.

Не знаю, должен ли этот жест казаться братским, но ничего братского в нем определенно нет.

— Ты всем девушкам так говоришь, да? — шепчу я, не доверяя собственному голосу.

О боже.

Я неловко ерзаю и киваю.

— Скажи мне, Рут, — требует он тем же тоном, которым разговаривает с Лукой, когда тот отказывается ложиться спать.

Тоном, не допускающим возражений.

— Скажи, что на этот раз будешь хорошей девочкой.

Я киваю и с трудом сглатываю.

— Ладно. Буду хорошо себя вести.

Но в конце все же добавляю: — Пока. А если я начну пререкаться с Рафаилом, это выставит тебя в плохом свете? Они будут ожидать, что ты… заставишь меня слушаться или что-нибудь такое?

Его губы сжимаются, на челюсти дергается желвак.

— Безусловно.

Хорошо, хорошо, прекрасно.

Я сделаю все, что они, блядь, велят.

Но вслух этого не произношу. Просто киваю и пожимаю одним плечом.

— Ладно.

Он глубоко вдыхает и выпускает воздух через ноздри, а затем кивает в сторону двери.

Двое мужчин в форме возникают словно из ниоткуда. Они кивают Вадьке, почти кланяясь в знак уважения.

Я забываю, насколько высокое положение он занимает.

Насколько он могущественен.

Для меня он просто… Вадька.

Мужчина, на которого я всегда равнялась.

Единственный человек, которому я доверяла заботу о сестре.

Блядь.

Глаза снова наполняются слезами.

Один из мужчин достает из кармана крошечное устройство и сканирует глаза Вадьки, а затем протягивает ему другую панель для считывания отпечатков пальцев. Следуя его примеру, я прохожу ту же процедуру.