— И что ты предлагаешь?
На губах Кариона расплылась ухмылка, полная цинизма.
— Я бы предложил вернуть ее обратно в таверну. И желательно запереть. Но что-то мне подсказывает, что вы не согласитесь со мной. Слишком уж трогательно вы все на нее смотрите.
— Мы же не знаем, на что способна наша Ведьмочка, — вступил Терас, подмигивая мне. — Может, у нее большой потенциал, и мы ее просто недооцениваем. Она уже однажды помогла Дороку силой мысли, а что будет дальше?
Дорок кивнул, его взгляд снова встретился с моим. В нем была непоколебимая уверенность.
— Я смогу защитить ее.
— Ну конечно, — фыркнул Карион и, отведя взгляд, молча продолжил идти, демонстративно показывая, что разговор окончен.
И тут Терас подошел ко мне совсем близко. Веселье с его лица исчезло, уступив место неожиданной серьезности.
— А что ты скажешь, Ведьмочка? — спросил он тихо, но так, что слышно было всем. — Ты хочешь идти с нами дальше? Или, может, все-таки придерживаешься версии нашего милого братца?
Все взгляды устремились на меня. Даже Карион замедлил шаг, прислушиваясь. Я на мгновение закрыла глаза. Представила дорогу назад. Ту самую таверну, четыре стены, вечный страх и ожидание, пока за тобой придут. Ощущение беспомощной пешки в чужой игре. И поняла, что не вынесу этого.
Я выпрямила спину и подняла подбородок, глядя прямо перед собой.
— Я иду с вами! — мой голос прозвучал четко и громко, без тени сомнения. — Сейчас это и моя жизнь. Я не буду прятаться и отсиживаться в углу, пока другие решают мою судьбу!
Затем я повернулась к Леаме, которая смотрела на меня с затаенным дыханием.
— Леама, — сказала я мягче. — Ты не обязана идти со мной навстречу опасности. Ты и так сделала для меня больше, чем должна была. Ты уверена, что хочешь продолжить этот путь?
Ее большие глаза наполнились обидой и решимостью. Она даже ногой притопнула, словно ребенок.
— Хозяйка! — воскликнула она, и в ее голосе впервые прозвучала настоящая обида. — Я хотеть идти с вами! Куда вы — туда и я!
От этих простых, искренних слов что-то теплое и твердое расправилось у меня внутри. Я не стала говорить лишнего. Лишь коротко, но от всей души улыбнулась ей и кивнула.
— Тогда идемте, — сказала я, обращаясь уже ко всей нашей странной, разрозненной, но такой необходимой друг другу компании. — Я готова.
И, сделав первый шаг по тропе, ведущей в неизвестность, я почувствовала, что впервые за все это время это была не чужая воля, не обстоятельства, а мой собственный, осознанный выбор.
Время текло мучительно медленно. Каждый шаг по бесконечной лесной тропе отдавался однообразным эхом в ушах, а солнце, казалось, застыло в зените, не желая двигаться к закату. Мозг, уставший от тяжелых мыслей и тревог, требовал хоть какой-то отвлеченной пищи, простого человеческого общения, чтобы не сойти с ума от этого монотонного шествия.