Его веки сомкнулись. Он не рухнул вперед, не упал навзничь. Он просто обмяк, как тряпичная кукла, чьи нитки внезапно перерезали, и бесшумно, тяжело осел на пол, в лужу крови своих стражников.
Не было ни секунды на осмысление, на скорбь, на ужас. Карион, не теряя ни мгновения, резко развернулся к нам. Его руки, всё ещё покрытые дымящейся, медленно отступающей тьмой, грубо, почти жестоко, обхватили меня и Карста. Его хватка была железной, неумолимой, пальцы впивались в плоть, обещая синяки.
— ВДОХНИТЕ ГЛУБОКО! — его команда прозвучала коротко и резко.
Я успел сделать один судорожный, полный запаха крови и гнили, глоток воздуха.
Раздался оглушительный хлопок, будто сама реальность разорвалась, и мир провалился в абсолютную, беззвучную, слепящую черным светом пустоту.
Глава 40 Тяжелое бремя
***Мира
Время текло мучительно медленно, и каждая его капля отзывалась ноющей, монотонной болью в висках. Вместе с магами и Ароном мы методично обходили ряды стражников, вливая в пересохшие, посиневшие губы последние капли противоядия. Наши действия были автоматическими, тело двигалось, пока разум витал в кромешной тьме. Торн не помогал, но я бы и не стала просить его принять демонический облик — в таком виде он скорее напугал бы до полусмерти и без того обессилевших стражников. Поэтому он просто следовал за мной неслышной тенью, его молчаливое присутствие, была единственная твердая точка в расплывающемся мире.
Ноги были ватными, готовыми подкоситься в любой миг. А сердце… Сердце сжималось от одной-единственной, навязчивой мысли: Карион там. Один. Во вражеском логове, где каждый камень пропитан ядом, каждый поворот таит засаду, а каждая тень может обернуться монстром. Я физически чувствовала эту пустоту рядом, холодное место, где должно было быть его тепло, его спокойная, уверенная сила.
Я пыталась гнать прочь эти образы, сжимала кулаки до хруста в костяшках, до белизны, впивалась ногтями в ладони, пытаясь болью заглушить панику. «Он сильный. Невероятно сильный. Он справится. Он должен справиться. Он вернется. Он обещал вернуться ко мне». Но страх — коварный, умный противник. Он не атаковал в лоб, а шептал. Шептал на самое дно души леденящие картины поражения, поражения не в бою, а от предательства, от ловушки, от того самого морока, что уже разъел волю его брата. От этих шёпотов кровь стыла в жилах.
— Мира, ты в порядке? — Голос Арона прозвучал приглушенно. Его рука легла на мое плечо, и я вздрогнула, вынырнув из пучины собственных кошмаров на поверхность этого не менее кошмарного, но реального зала.