— Хорошо, но недолго. Нам сегодня нужно много пройти, как бы не пришлось идти по темноте.
— Ага, — снова зевнула она, уже почти во сне, и без лишних слов свернулась клубочком прямо на мягком мху у самого костра.
Я поднялся, снял с плеч свой плащ — прочный, слегка пахнущий дымом и лесом — и накрыл ее. Сам устроился напротив, спиной к толстому стволу дерева, и попытался обдумать маршрут.
Каким путем будет безопаснее? Старая дорога вдоль ручья или напрямик?
— Напрямик, — вдруг прозвучало в голове без всякой насмешки, почти деловито.— Там водятся твари, которых даже воины Миады обходят стороной. Они не ожидают, что вы пойдете на такую глупость. А значит, это самый разумный путь.
Я нахмурился.Ненавидел, когда он читал мои мысли, даже если его советы были верны.
— Я сам это понял.
— Конечно, конечно, — снова зазвучала ядовитая усмешка.— Просто я озвучил это быстрее. Не переживай, если ты внезапно пропадешь, я присмотрю за ней.
Я не ответил. Просто уставился на пламя, слушая ее ровное, спокойное дыхание.Она была здесь. Живая. Дышащая. И между нами теперь лежал не просто костер, а целая демоническая сущность, которая, кажется, считала ее своей собственностью.
Но он был прав в одном. Ей нужен был отдых. А мне… мне нужно было следить за округой. Этот черный демон украдкой положил свою черную голову ей на ногу, словно страж у ног своей королевы.
— Попробуйтолько тронь ее, — беззвучно предупредил я его, глядя в его горящие в полумраке глаза.
В ответ мне почудился тихий, довольный смешок.
— Это моя реплика, ищейка.
Глава 21 Сказка
Я тонула в своём же сне, не в силах вырваться. По телу пробежала дрожь, и тогда передо мной возникло видение.
— За что, хозяйка? — Леама смотрела на меня широко распахнутыми глазами, наполненными болью и недоумением.
Я опустила взгляд ниже. Она держалась рукой за рукоять кинжала, торчавшего из ее груди, а из уголка ее губ медленно капала алая кровь.
Слезы хлынули из моих глаз.
— Прости! Прости меня! — закричала я, но звук тонул в густом мареве. Я пыталась дотянуться до нее, но ноги были прикованы к земле.
И тут сквозь этот кошмар пробился другой голос — далекий, настойчивый, взволнованный.
— Мира! Мира, очнись!
Меня словно выдернули из трясины на поверхность. Я резко открыла глаза, сердце колотилось где-то в горле. Передо мной, заслоняя заходящее солнце, было обеспокоенное, напряженное лицо Кариона. Его пальцы сжали мое плечо, крепко, почти больно.
— Мира, что случилось? Тебе снился кошмар?
Я сглотнула комок в горле, пытаясь отдышаться. Осмотрелась: мы были на той же поляне, пепел костра еще хранил тепло. Рядом с Карионом, вытянувшись в струнку, сидел мой кот. Его алые глаза были прикованы ко мне с какой-то странной, почти человеческой тревогой.