— Мира, все хорошо?
— Ммм? — Она встрепенулась, словно вынырнув из глубоких раздумий.
— Я говорю, с тобой все хорошо? Ты первый раз использовала магию, это могло отразиться на тебе. — Я понизил голос, стараясь звучать мягко, но внутри все сжалось в камень. Скажи, что все в порядке. Скажи, что это просто усталость.
Она широко зевнула, и это было до неприличия мило.
— Если честно, я чувствую небольшую усталость…
— Покорми её и пусть поспит, о великий стратег, — голос проскрежетал в голове.— Её тело перестраивается, а душа пытается привыкнуть к тому, что в ней теперь плещется океан силы вместо ручейка. Даже такой тупица, как ты, должен это понимать.
— Без тебя разберусь, демон, — парировал я мысленно, вкладывая в слова всю возможную презрительность.
— Не сомневаюсь. Ты прекрасно справляешься с ее моральным состоянием, — язвительно вздохнул демон.
Я проверил мясо, вертя его над углями. Идеально. Кожа зарумянилась, сок капал в огонь с шипением, распространяя восхитительный аромат. Взял большой, гибкий лист круглосемейника, что рос тут же на поляне, и аккуратно положил на него горячую дичь. Достал из ножен на поясе один из кинжалов — тот, что использовал только для разделки пищи, — и быстрыми, точными движениями разрезал мясо на аккуратные кусочки.
Мира облизнулась, и по ее лицу пробежала тень былого оживления. Она протянула руку, а я улыбнулся — на этот раз не только внутренне — и положил ей несколько самых крупных, сочных кусков с нежным мясом.
И тут же скривился. Она, недолго думая, взяла один из лучших кусков, заботливо подула на него и положила прямо перед черным демоном.
Вот же… кормить этого исчадия ада жареной дичью я и не думал.
— Я вообще-то могу и не есть, — немедленно отозвался в голове довольный голос.— Но наблюдать за твоим недовольным лицом, когда Мира проявляет обо мне заботу… это, признаюсь, одно из моих высших удовольствий в этом мире. Прямо таки пиршество.
— Пошел к черту , — мысленно прорычал я, с силой откусывая от своего куска, словно это был не кусок мяса, а бархатная лапа этой твари.
Демон не ответил. Он лишь лениво потянулся, встал, с напускной нежностью потерся о руку Миры и принялся с аппетитом — или с его подобием — уплетать угощение, его алые глаза с насмешкой были прищурены в мою сторону.
Мира снова широко зевнула, и ее веки слиплись. Я глубоко вздохнул, смиряясь с реальностью.Идти сейчас — бессмысленно. Она едва держалась на ногах.
— А можно мне немного поспать? — попросила она, и в ее голосе была такая надежда, что разрушать ее не было сил.
Я кивнул, стараясь, чтобы мои мысли о необходимости двигаться дальше не отразились на лице.