Я обмякла в его объятиях, чувствуя, как он дрожит, сдерживая себя. Он просто держал меня, его дыхание было прерывистым, а губы прикасались к моим волосам в безмолвном утешении.
Спустя долгие мгновения я повернула к нему голову. Глаза его были полны нежности…
— Я так счастлив… что могу служить вам, госпожа, — его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Надеюсь, я смог дать вам хотя бы крупицу того покоя, который вы дарите мне.
Я не нашлась, что ответить. Вместо этого я подняла руку и коснулась его щеки. Этого жеста было достаточно.
Он помог мне выйти из воды, заботливо укутал в большое, мягкое полотно, согретое у камина, и его движения были полны такой бережной почтительности, что на глаза навернулись слёзы. Удовольствие закончилось, но его ласка оставалась — тихая, верная, исцеляющая. И в этой тишине, в аромате лаванды и его присутствии, я наконец почувствовала, что могу по-настоящему расслабиться…
Глава 5 Неожиданная встреча
Первым ощущением после крепкого сна было нежное, ласковое прикосновение утреннего солнца на моих веках. Я медленно открыла глаза, и мир предстал окутанным в золотистую дымку. Лучи, пробиваясь сквозь полупрозрачные занавески, рисовали на стенах причудливые узоры, а в их свете кружились мириады пылинок, словно танцующие духи света. Воздух в спальне был напоен тишиной и покоем.
Повернув голову на подушке, я замерла, застигнутая врасплох приятной заботой. На прикроватном столике из темного дерева, ждал изящный завтрак: в маленькой чашке с позолотой по краю, дымился ароматный травяной напиток, а рядом лежал кусочек румяного ягодного пирога.
Я откинула одеяло, быстро позавтракала и переоделась в просторные штаны с рубашкой. На втором этаже меня встретил мягкий утренний свет, и взгляд сам скользнул по узору на двери. Моя была украшена тиарой из алых роз — художник потрудился на славу: шипы выглядели настолько живыми, что, казалось, могли поранить. Соседняя дверь, с серебристыми крылышками фей, мерцала в полумраке, словно те только что вспорхнули и исчезли.
Я подошла к перилам и оперлась о них. Внизу кипела жизнь — звон бокалов, смех, приглушенные разговоры. Привычная, живая симфония моей таверны.
Алия, словно парила за стойкой, её руки двигались с грацией и точностью — она не просто наливала напитки, она творила ритуал. Её пружинистые локоны покачивались в такт движениям, а голос, мелодичный и звонкий, вплетался в общий гул. Группа эльфов, расположившаяся рядом, заслушавшись её рассказом, смеялась — их утонченные лица озарялись улыбками, а длинные уши подрагивали.