Её глаза, обычно спокойные, сверкнули азартным огоньком, когда она добавила:
— Если вы поесть и отдохнуть… идти со мной. Вы всегда сами собирать травы. Я взять пустую корзинку и провожать вас.
Я не смогла сдержать смех. Леама всегда изъяснялась с такой непосредственностью, что её просьбы звучали как непреложные истины.
— Что ж, пошли. Может, по дороге в памяти что-то и прояснится.
Вернувшись в комнату, я надела одно из платьев — изумрудное, с длинными рукавами. Ткань была невероятно мягкой, её переливы напоминали игру света в лесной чаще. Поверх я накинула тёплый бордовый плащ, подбитый мягким мехом, и застегнула его на серебряную заколку в виде изящного папоротника.
Собрав волосы в высокий хвост, я бросила последний взгляд на своё отражение. В зеркале смотрела на меня женщина с решительными глазами и с огоньком интереса внутри. Я была готова.
Леама поджидала меня у лестницы, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Вы как всегда медленно собираться! — буркнула она, но в глубине её глаз плясали весёлые искорки.
Я лишь усмехнулась в ответ и, проходя мимо стойки, помахала Алие. Та, ловко управляясь с тяжелыми кувшинами эля, всё же ухитрилась крикнуть мне вслед:
— Не забудь, у нас ужин!
— Непременно! — откликнулась я, уже выходя на улицу.
Пройдя порог таверны, я остановилась, позволив лёгким наполниться свежим воздухом — влажным, с едва уловимыми нотами хвои и прелой листвы, обещающими скорый дождь.
— Не зря я так утеплилась… — пробормотала я себе под нос, поправляя плащ и чувствуя, как мягкие туфли бесшумно вязнут в сырой, податливой земле.
Леама уже семенила вперёд по тропинке, её маленькие, но ловкие ножки легко переступали через переплетённые корни деревьев. А корзинка покачивалась на её согнутой руке в такт шагам, будто живое, нетерпеливое существо, жаждущее скорее наполниться дарами леса.
Тропинка, по которой мы шли, была скорее намёком, приглашением, нежели настоящей дорогой. Она вилась прихотливыми петлями между древних деревьев, такая узкая, что порой мне приходилось идти след в след за Леамой. Казалось, её протоптали не эльфы и не люди, а сами лесные существа — невидимые духи, чьи невесомые ступни лишь слегка касались мха.
Когда мы достигли настоящей кромки леса, я замерла, и дыхание перехватило от благоговейного трепета. Деревья здесь были исполинами, чьи стволы уходили ввысь, теряясь где-то в заоблачной вышине, в гуще крон, пропускавших лишь приглушённый, зелёный свет. Воздух был наполнен звуками многоголосого пения невидимых птиц, чьи трели переплетались в сложную, завораживающую мелодию. А между ветвей, в солнечных бликах, порхали крошечные существа — не то феи, не то духи. Их крылья, прозрачные и переливчатые, отливали радужным светом. Цепкие ручки, хватались за стебли, а чёрные, блестящие глазки-бусинки с любопытством провожали нас. Они перешёптывались на своём мелодичном языке, собирая нектар с диковинных цветов, и мгновенно исчезали в глубине листвы, стоило мне сделать неосторожный шаг ближе.