Маленький, отточенный до бритвенной остроты кинжал и связка ключей.
Интересно.
Значит, выбор сделан. Значит, у нас теперь действительно есть нечто общее. Не просто тюремщик и пленник. Сообщники. Пусть и на разных сторонах решётки.
Я ловлю его взгляд, полный смеси страха и решимости, и медленно, намеренно, без тени прежней слабости улыбаюсь снимая кандалы.
— Следующий шаг, Карст. Открой камеру.
Это была не просьба, не приказ, а констатация факта. Если он действительно ненавидит Миаду так же, как я…Если в нём ещё жив дух того, кто может не просто бояться, но и бороться за свою жизнь, за свою душу.
Возможно…
Возможно, я в этой сырой тьме не один.
Карст замер на секунду, его взгляд скользнул по моему лицу, затем по тяжёлому, почерневшему от времени замку. Его рука потянулась к поясу, пальцы нащупали ключ. Раздался резкий, скрежещущий звук, когда железо вошло в скважину. Он провернул ключ. Скрип был оглушительным в тишине.
Сердце заколотилось, уже не от страха, а от адреналина, от дикой, давно забытой жажды действия.
Пора. Пора действовать.
Глава 37 Проявление силы
Проснувшись, первый делом, я судорожно осмотрела комнату. Пусто. Кариона не было.Куда он мог запропаститься с самого утра? Я была уверена, что после вчерашней ночи он будет долго отсыпаться и встанет, как минимум, с жуткой головной болью.
Я накинула на себя халат и вышла в гостиную. Тоже пусто. Тишина давила на уши, контрастируя с вчерашним шумом таверны. В желудке все сжалось от тревоги, я направилась в купель, оттягивая момент, боясь подтвердить худшее.
Открыв дверь, я вздохнула с таким облегчением, что у меня подкосились ноги.Он здесь. Карион лежал в воде, опираясь на край купели, с закрытыми глазами. Его лицо было спокойным, а грудь медленно вздымалась в такт ровному дыханию.Он просто… отдыхал.
Не открывая глаз, он произнес голосом, хриплым от сна и воды:
— Злишься на меня?
Я невольно ухмыльнулась, и часть напряжения ушла. Всё-таки он переживал.
— Уже нет.
— Присоединишься? — все так же не открывая глаз, спросил он, и в его голосе прозвучала тихая, почти неуверенная надежда.
Ответа не потребовалось. Я молча прошла вперед, скинув с себя халат, и зашла в теплые, почти горячие воды купели. Как только наши тела соприкоснулись в воде, Карион медленно открыл глаза. Он внимательно посмотрел на меня, его тёмный взгляд был глубоким и серьезным, выискивая малейшую тень неискренности в моем «уже нет».
— Прости… — выдохнул он, и это было не просто слово, а целая исповедь. В нём была вчерашняя боль, стыд и страх всё испортить.
Непрошеные слезы радости и нежности жгучим туманом застили мне глаза.