Время словно застыло. Мы с Леамой прижались к холодным, замшелым корням, а Карион стоял над нами, застывший, как изваяние. Его острый слух ловил каждый шорох, каждый хруст ветки. В лесу стояла неестественная тишина, будто сама природа затаила дыхание в ожидании крови.
И вдруг, откуда-то издалека, справа, донесся сдавленный крик — искаженный болью или яростью.
Все мысли, весь страх вылетели из головы, остался только этот крик.
— Им нужна помощь! — вырвалось у меня, и я, не помня себя, рванулась с места.
Я не успела сделать и двух шагов, как железная хватка снова впилась в мое плечо.
— Куда⁈ — прошипел Карион, резко притягивая меня обратно к дереву. Его глаза горели холодным огнем. — Сиди тихо!
— Но они…
Я не договорила. Карион вдруг резко повернул голову, его взгляд сфокусировался на чем-то позади меня. В его глазах мелькнуло понимание и мгновенная опасность. Время замедлилось.
— Дерьмо… — выдохнул он.
Вместо того чтобы уложить меня на землю, он с силой толкнул меня от себя. Я отлетела назад и грузно шлепнулась на мягкий мох. И в тот же миг раздался короткий, влажный звук.
Я подняла глаза. Из плеча Кариона, чуть ниже ключицы, торчала темная стрела. Такая же, как та, что вонзилась в дерево.
— Карион! — закричала я, и мой собственный голос прозвучал для меня чужим, полным чистого ужаса.
Но он даже не пошатнулся. Лицо его исказила не боль, а яростная, хищная усмешка. Он схватился за древко стрелы и рывком вырвал ее из раны, швырнув окровавленный обломок в сторону. Его пальцы сжались, и с тихим, зловещим щелчком из них выросли длинные, стальные когти.
Темный эльф, серый, как пепел, уже заряжал вторую стрелу. Он не успел даже поднять лук. Карион исчез с места и в один прыжок, плавный и невероятно быстрый, достиг своего обидчика. Его рука со всей силой взметнулась вверх, и острые когти с легкостью вспороли кожу, мышцы и кости. Кровь, темная, почти бордовая, хлынула на мох, на ствол дерева, на самого Кариона. Эльф с кожей серого цвета беззвучно рухнул навзничь, его глаза остекленели.
Я вскочила на ноги и бросилась к Кариону.
— Ты ранен!
Он развернулся ко мне. Его грудь вздымалась, на лице застыла маска первобытной ярости, губы были растянуты в оскале. Он тяжело дышал, и его дикий взгляд на секунду упал на меня, невидящий. Потом он посмотрел на свое плечо. Из раны сочилась густая, черная кровь, а края раны были разорваны.
— Яд… — хрипло выдохнул он.
Сделав один шаг в мою сторону, потом другой, он вдруг пошатнулся. Его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. Его пальцы, уже без когтей, судорожно запустились в карман на поясе. Он что-то нащупал, его взгляд, уже теряющий фокус, встретился с моим.