Я взяла свою чашку. Чай был горький, заваренный на травах, которые растут только в здешних горах. Вельт свою не тронул.

— Каэла, — сказала я, не отрывая глаз от подноса, — когда в последний раз вы покупали мед у тетки Ирсы?

Она нахмурилась. Я заметила, как у нее дернулся угол рта, и впервые подумала, что она не играет.

— Месяц назад, — ответила она. — Два мешка для пирогов с орехами на именины хозяйки. Счет я подписала сама, счет отнесла в книгу дома. Мед был уже открыт, когда его принесли, но это не мое дело.

— Мед был открыт, — повторила я. — Крышка сбита, или мед засахарился по краям?

— Засахарился, — сказала она. — Я подумала, что везли долго. С Кожевенной улицы через весь город, по грязи.

Я подняла глаза на Вельта. Он смотрел на меня, и впервые в его взгляде не было вежливости. Была та самая усталость, которая приходит, когда понимаешь, что тебя обыграли не в шахматы, а в жизнь.

— Мед засахарился, — сказала я тихо. — Значит, его везли не с Кожевенной улицы. Его везли из замка, через подвал, и закладывали в горшок так, чтобы сверху лежал свежий, из чужого кувшина. Чужие духи на чужих руках. Ваши, Каэла.

Она побелела. Это было видно даже сквозь загар, который она носила как вторую кожу.

— Я не знала, — сказала она.

— Я не про вас, — ответила я. — Я про человека, который знал, что вы пишете с левым нажимом, а я с круглой буквой е. Он знал и то, что воск для печатей заказывает кладовщик, а не кухарка. Он подделал четыре подписи, Каэла. Четыре, за один месяц.

Я подвинула к ней книгу дома, открытую на странице за десятое число. Она склонилась над ней, и я видела, как ее пальцы задрожали, когда она нашла свою подпись с правым нажимом.

— Это не я, — сказала она.

— Я знаю, — ответила я. — Поэтому за ужином я зачитаю эту страницу вслух. При свидетелях. При Вас, при Нессе, при Бранне. И при лорде Норе, который подтвердит свою печать под записью о покупке меда.

Вельт отодвинулся от стола. Я видела, как он хочет наклониться к подписи, но не стал. Вместо этого он поднял серебряную чашку и посмотрел в нее, как будто там могло быть что-то важнее чая.

— Реестр, — сказал он тихо. — Мне нужен реестр дома, чтобы сверить счета.

Это была просьба. Не приказ. Полоса на его запястье дрогнула, но не вспыхнула. Я видела, чего ему стоило не произнести слово «отдайте». Мы оба это знали.

— Реестр в архиве, — сказала я. — Я принесу его через час. Вы получите копию, заверенную мной, с моими примечаниями. Оригинал останется у меня.

Он кивнул. Каэла смотрела на нас так, будто впервые увидела, что в этом доме есть кто-то, кроме лорда Нора.