— Я знал, что печать присылали с послом, — сказал он тихо. — Я не знал, что ее оттиснули в книге дома.

Я подняла руку, не глядя на него, и он замолчал. Полоса на его запястье дернулась, но я не стала считать, успела она вспыхнуть или нет. Внутри меня билась одна мысль: корона прислала настоящую печать, чтобы кто-то в замке поставил ее под фальшивой записью. Значит, в замке есть человек, который работает на корону, а не на дом Нор. И этот человек подделывает мою руку, руку Каэлы и руку кухарки, чтобы его след нельзя было отличить.

Я встала. Подошла к Мальку и взяла у него из рук счет за воск, не распаковывая.

— Бранн может прийти в кабинет лорда Нора через час? — спросила я.

Мальк кивнул.

— И Неcca пусть зайдет. И Каэла. Никто из слуг короны. Только те, кто здесь живет, и те, кто давал клятву этому дому.

Мальк вылетел за дверь. Я слышала, как он перепрыгивает через ступеньку на лестнице. Вельт не пошевелился. Он смотрел на счет у меня в руках, и я видела, как у него дернулась мышца на скуле.

— Ливея, — сказал он.

— Не сейчас, — ответила я. — Сначала документы. Потом имена.

Я подошла к столу, развернула счет и положила его рядом с книгой дома, открытой на странице за десятое число. Два листа лежали рядом, как близнецы: один с моей поддельной подписью, другой с настоящей печатью. Я достала из-за подкладки тетради слепок первой печати, снятый в карете, и положила его третьим. Три оттиска легли в ряд. Один от посла, второй от Рейны, третий от Бранна.

— Если корона прислала печать в замок, — сказала я вслух, скорее для себя, чем для него, — значит, печать у кого-то здесь. Не у посла, посла не пускают дальше порога. У кого-то из своих.

Вельт встал. Я услышала, как скрипнула скамья, и обернулась. Он стоял у стены, где висела старая карта дома, и его пальцы легли на угол рамы, но не двинули ее. Он смотрел на меня, и впервые в его взгляде не было ни вежливости, ни усталости. Была злость, тихая, как медовые чернила, которые я сегодня оттирала с пальцев.

Писец поднял перо. — Я не пускал послов дальше порога, — сказал он. — Но я не проверял счета в кладовой. Это была работа Каэлы.

— Каэла проверяла счета, — ответила я. — Но кто-то знал, что она пишет с левым нажимом. Кто-то знал, что я пишу с круглой буквой е. Это не посол, Вельт. Это человек, который живет в вашем доме не первый месяц.

Он отвернулся к карте. Его рука сжала угол рамы так, что дерево затрещало. Полоса на запястье не вспыхнула, потому что он не приказывал. Он злился, и клятва не слышала злости.

Я снова села за стол. Вытащила из тетради чистый лист и начала писать список имен: Мальк, Каэла, Бранн, Неcca, кухарка, конюх, мальчик на побегушках. Под каждым именем я ставила прочерк, потому что ничего не знала. Внизу, под чертой, написала одно имя, которое не хотела писать: тетка Ирса. И рядом приписала: «мед засахарен сверху, подмена через подвал, чужие духи».