— Мальчик с чужого двора, — повторила я. — Вы его раньше видели?

— Один раз. Он приходил с послом, когда тот привозил бумаги для лорда. Я месила тесто в кухне, он стоял у двери и смотрел. У него на вороте была булавка с каплей — стеклянная, белая.

Булавка с белой стеклянной каплей. Я запомнила. Это была не улика, но это было направление.

— Зося, — сказала я. — Я не буду вас наказывать. Я понимаю, что вы думали, что помогаете. Но с этого дня вы не берете у чужих мальчиков ни пера, ни бумаги, ни сургуча. Если кто-то принесет и скажет — от госпожи Ливеи или от лорда Нора — вы идете ко мне. Ко мне лично. Не к Каэле, не к Мальку. Ко мне. Я дам вам свою печать на листке, и вы будете знать, что это от меня. Идет?

Зося посмотрела на меня, и я увидела, как у нее дрогнули губы.

— Идет, барышня.

— И еще одно. Те подписи, что вы поставили за меня, — я их не уберу из книги. Они останутся. Я знаю, что это не ваша вина, но совет должен увидеть их все. Я обещаю, что в записях совета будет написано, что подписи сделаны по чужой просьбе.

Зося кивнула. Я повернулась к двери, и в этот момент за стеной снова скрипнула половица — и на этот раз я расслышала еще кое-что. Запах. Чужие духи, медовые, тяжелые, с нотой чего-то горького — те самые, которые я уже ловила на странице книги за десятое число. Они не могли идти от Зоси. Зося пахла кухней, мукой и дымом.

Я толкнула дверь кладовой и вышла в коридор. Никого. Только воздух, в котором медленно остывал чужой след.

Мальк стоял на месте, бледный, с запиской в руке.

— Кто-то прошел по коридору, пока я была внутри, — сказала я. — Ты слышал?

— Слышал, — сказал Мальк. — Шаги легкие. И каблук стучал, как у женщины. Потом стало тихо. Я не видел, кто это. Я смотрел на дверь, как вы сказали.

— Хорошо, — сказала я. — Теперь иди к Каэле. Скажи ей, что Зося призналась и что нам нужна печать Каэлы для новой страницы в книге дома. Пусть принесет свою печать и чернила. Я буду в кабинете лорда. И Мальк — если по дороге увидишь Бранна, скажи ему, что мне нужен оттиск его руки для книги. Не кроновая печать, просто оттиск пальца, как у лекаря на счетах. Он знает как.

Мальк ушел. Я постояла в коридоре еще минуту, прижав ладонь к стене. Камень был холодный, шершавый, пахнущий тем самым мокрым запахом, который я уже не замечала, потому что привыкла. Но сейчас я заметила. Я заметила, что в коридоре, кроме моего дыхания и далекого звона посуды с кухни, больше ничего не было.

Я пошла к кабинету Вельта. Дверь была прикрыта, но не заперта. Я постучала костяшкой — как он стучал ко мне.