Я не сделала ничего.
Его губы коснулись моих.
Сначала осторожно. Почти невесомо. Будто пробовал на вкус. Будто проверял, не иллюзия ли я. Будто боялся, что я исчезну, если он нажмёт сильнее.
А потом всё сломалось.
Он вжал меня в стену прихожей так, что я охнула. Целовал жёстко, глубоко, безжалостно. В этом поцелуе было всё — злость, которую он копил все эти дни, голод, от которого никуда не деться, и что-то ещё, чему нет названия, но от чего внутри всё плавилось.
Я отвечала. Так же. Не отпуская. Вцепилась в его рубашку, притянула ближе, хотя ближе уже некуда. Он выдохнул мне в рот что-то неразборчивое — то ли ругательство, то ли моё имя.
— Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала? — прохрипел он, отрываясь на секунду.
— Понимаю.
— И всё равно ответила.
— И всё равно ответила.
Он смотрел на меня. Тяжело. Долго. Его грудь вздымалась, дыхание сбилось.
— Дура.
— Знаю.
— Моя дура?
— Это пока не точно.
— Сейчас будет точно.
Он подхватил меня на руки. Я даже не спросила, куда мы идём. Тело знало само.
В комнате было темно. Только свет фонарей пробивался сквозь тонкие шторы, рисовал полосы на полу, на кровати, на нас. Эти полосы дрожали, когда ветер качал фонари за окном, и комната казалась нереальной, как сон.
Он опустил меня на кровать медленно, будто я была стеклянной. А сам навис сверху — тяжёлый, горячий, сбившийся. Я чувствовала его вес, его тепло, его дрожь.
— Я не обещаю, что буду нежным, — сказал он хрипло.
— А я не просила.
Он усмехнулся. Поцеловал в шею. Медленно, почти лениво, но от этого поцелуя по телу побежали мурашки. В ключицу. Ещё ниже. Его губы обжигали кожу, оставляя следы, которые я буду чувствовать ещё долго.
— Ты сводишь меня с ума.
— Это взаимно.
— Я не про то.
— А про что?
— Про то, что я не знаю, как с тобой быть. Ты врёшь, ты играешь, ты делаешь больно. И я всё равно здесь.
Я провела рукой по его волосам. Мягко. Медленно. Они были такими, как я представляла — густыми, чуть жёсткими, но под пальцами становились шелковистыми.
— Я тоже не знаю, как с тобой быть. Ты холодный, ты расчётливый, ты выгнал меня, не дослушав. И я всё равно здесь.
— И что нам делать?
— Пробовать.
— Пробовать?
— Да. Прямо сейчас. Пробовать быть вместе. Несмотря на.
Он посмотрел мне в глаза. В темноте они казались чёрными. Бездонными. В них отражался свет фонарей, и мне казалось, что я вижу в них всё — его боль, его надежду, его страх.
— Я боюсь тебя, — сказал он тихо.
— Я знаю.
— Это ненормально — бояться человека, которого хочешь.
— У нас с самого начала всё было ненормально. Привыкай.
Он улыбнулся. Чуть-чуть. Самую малость. Но я это увидела. И от этой улыбки внутри всё растаяло окончательно.