Он выдержал паузу, и я услышала, как он выбирает слова.

— Я поддерживаю один проект, — сказал он. — И иногда появляюсь лично.

— Уже лучше. Проект какой? Детский? Медицинский? Животные?

Он взглянул на меня, и в этом взгляде было лёгкое: вы меня добьёте.

— Детский, — сказал он.

— Супер. И там вы увидели меня. Почему вы подошли?

Он не ответил сразу.

И вот тут случилось смешное: Вяземский, который умеет закрывать сделки на миллионы, вдруг завис на вопросе “почему подошли”.

Я улыбнулась.

— Молчание — не вариант. Камера это съест и выплюнет. Давайте. Что вас зацепило?

Он вдохнул.

— Она… — он сделал паузу, — не пыталась понравиться.

Я покосилась на него.

— Красиво. Но слишком умно. Вам нужно человеческое.

— Это человеческое, — сухо сказал он.

— Для вас — возможно. Для людей — нет. Люди любят простое. Например: она рассмешила. Она огрызнулась. Она спасла ребёнка. Она пролила на вас шампанское.

— Она не проливала на меня шампанское.

— Жаль. Очень рабочий ход, — вздохнула я. — Ладно. Что было?

Он сказал тихо:

— Она сказала правду. Вслух.

Я замерла на секунду, но тут же вернула тон.

— Про что?

— Про то, что всем вокруг удобно делать вид, — сказал он, — а ей — неудобно.

Окей. Вот это уже звучало. Это было остро. И, что неприятнее всего, мне хотелось узнать: правда ли он это про меня думает.

Я сделала вид, что мне всё равно.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, легенда: я сказала правду. Вы подошли. Мы разговорились. Дальше?

— Я пригласил её поужинать.

Я фыркнула.

— Кирилл Александрович… ой. Кирилл. Простите. Вы сейчас сами в это верите?

— Почему нет?

— Потому что вы не приглашаете. Вы назначаете, — сказала я. — Вам нужен другой глагол. Например: предложил. Это звучит мягче. Более… человечески. Люди любят, когда вы не командуете даже воздухом.

Он посмотрел на меня.

— Вы слишком уверенно рассуждаете о том, что любят люди.

— Потому что я люблю людей, — сказала я. — Иногда. В малых дозах.

Он чуть хмыкнул. Едва. Но я заметила.

— Хорошо, — сказал он. — Предложил.

— Отлично. А я что?

— Вы согласились.

— С чего бы? — я наклонила голову. — Я же не “охотница”, как вы любите думать про всех. Почему я согласилась?

Он не ответил сразу.

— Потому что вам интересно, — сказал он наконец.

Я рассмеялась.

— Нет. “Интересно” — это когда на выставку. А тут у нас Вяземский. “Интересно” не объясняет. Давайте так: я согласилась, потому что вы меня разозлили. И мне захотелось проверить, насколько вы умеете быть нормальным.

Он посмотрел на меня таким взглядом, будто это слишком близко к правде.

— Подходит, — сказал он.

— Вот. Видите? Мы уже живые. Дальше. Где мы “проводим время”? Чем мы занимаемся? У вас же нет хобби, кроме контроля.