Глава 1 Письмо на столе
Я перечитала письмо в третий раз, и пальцы у меня все равно подрагивали. Бумага была рыночная, серая, чуть жирная по сгибу. Чернила дешевые, такие, какими подписывают долговые расписки на ярмарке. Почерк незнакомый, ровный, как линейка, и от этого страшнее всего — такой почерк бывает у людей, которые не пишут, а приговаривают. «Доводим до сведения совета лесной школы, что травница Таис Ровен замечена в связях с чужим оборотнем из южного стана. Источник — показания соседки. Дальнейшее пребывание наставницы при детях небезопасно.»
Соседка. У меня в округе пять соседок, и ни одна не пришла бы ко мне ночью, даже если бы увидела чужого волка. Я сложила письмо пополам, потом еще раз, и засунула в карман передника. Руки у меня пахли мелом и сушеной мятой — я только что закончила урок, вытерла доску, пересчитала ученические тетради, и вот, пожалуйста, в кармане у меня лежит моя собственная казнь.
Класс был уже пуст. Дети ушли с последним звонком, деревянные стулья сдвинуты к стенам, на столе осталась моя кружка с остывшим травяным отваром. За окном пахло хвоей и дымом — стая жгла листья на окраине, как всегда по осени. Я села за стол и прижала ладонь к дереву. Стол я сама выстругала четыре года назад, когда открывала школу. Тогда совет дал мне клочок леса и сказал: «Учи, как знаешь». Я и учила. Я учила так, что ко мне везли детей из трех деревень, и каждый раз, когда новый ученик впервые брал в руки уголь и рисовал на стене не страх, а волка с человечьими глазами, я знала — я на своем месте.
Стукнула дверь. Вошла Марта, бывшая наставница, которая когда-то меня сюда рекомендовала. Она была в праздничном платке, и от нее пахло чужими духами — она уже успела побывать на рынке и там наговориться.
— Ты читала? — спросила она, не здороваясь.
— Читала.
— Совет соберется через час. Учитель Демьян передал, что опечатают дверь. Ключ отберут при свидетелях.
Я молчала. У меня во рту стало горько, как будто я надкусила кору осины. Марта переступила с ноги на ногу.
— Я им сказала, что ты не могла, — добавила она тише, — но они уже передают по рынку, что ты уходила ночью в лес. И что тебя видели.
— Кто видел?
— Не знаю. Бабы говорят — «известно кто». Тебе бы лучше сейчас не ходить в совет одной.
— Я пойду.
— Таис…
— Я пойду, Марта. Ключ мой. Школа моя. Я четыре года здесь пахну мелом, а не чужими духами, и я это докажу не словом.
Она поджала губы, развернулась и ушла, а я осталась сидеть за столом. За окном хрустнул снег. Первый снег в этом году, сухой, тяжелый, как чья-то вина.