Я посидела еще немного, пока Лучик спал, пока Мира дорисовывала дом с длинной тенью, пока за стеной Марек не двигался и не приказывал. Потом встала, отнесла Лучика наверх, в детскую, положила на кровать, подоткнула одеяло. Мира легла рядом, и тень от ночника легла ей на щеку.
Я заперла лечебную. Ключ положила в левый карман. Правый карман был тяжелым. Я пошла к себе в сторожку.
Глава 15 Чужие духи
Книга дома лежала на кухонном столе под гнетом из чугунной сковороды, и от нее пахло старой мукой и чужими чернилами. Я вытерла руки о передник и раскрыла тяжелую клеенчатую корку. Страница за страницей: рожь, соль, свечи, деготь, мыло, оплата за починку крыши над детской. Цифры стояли столбцами, рядом — фамилии, а под фамилиями суммы. Я вела пальцем по строчкам и сбилась на третьем имени. Три рубля серебром, крупа, два пуда, в графе «за что» — одна строка, выведенная ровным, без наклона почерком: «На няню, не считано».
За этой строкой шла другая, тем же почерком, без подписи: «Долг семьи Ровен — два рубля серебром за работу в школе с детьми стаи, не отдано». Под ней, свежими чернилами: «Удержано за молчание». Я перечитала три раза и перевернула лист. На обороте стояло: «На вино к сговору, рубль». Ниже: «На свечи к сговору, рубль». И отдельно, уже другой рукой, с длинным хвостом у буквы «у»: «К сговору готово. Марек».
Дверь кухни открылась без стука. Марек вошел на запах свежего хлеба, посмотрел на мои руки на книге, и я увидела, как у него сжались челюсти. Он знал эту строку. Он подписал эту строку.
— Эта книга не для посторонних, — сказал он.
— Я считаю долг дома, в котором живу, — ответила я и перевернула страницу обратно. — Здесь за мой труд записано «не считано». Что это значит?
Он не ответил. Я подвинула книгу к его рукам, пальцем ткнула в строку.
— Здесь написано «удержано за молчание». Это кто удержал? И за какое молчание мне платят, если я ничего не молчу?
Он молчал, глядя на страницу, и его пальцы легли рядом с моими, не касаясь. Я видела, как у него дрогнула жилка у виска. Я перевернула еще одну страницу и нашла имя Доры. Под ним стояло: «На леченье, после падения младшего, два рубля серебром. Получено». Рядом — другим почерком, с длинным «у»: «Половину отдала няне. Половину оставила себе». Я посмотрела на Дору, которая как раз вошла с противнем, и увидела, как она застыла у двери. Ее глаза метнулись к книге, потом к Мареку.
— Это кто писал? — спросила я.
— Экономка, — ответил Марек. — По моему приказу.
Дора опустила противень. В кухне стало очень тихо, только потрескивала лучина в печи.