Мира кивнула и положила голову мне на колено. Я погладила ее по макушке, и волосы у нее были теплые и пахли дымом и хлебом. Я не обещала ей остаться навсегда. Я обещала остаться, пока я им нужна, а не пока стае удобно. Это условие теперь было написано на бересте за пазухой у Марека, и я знала, что он его не нарушит. Не потому что боится, потому что впервые за эту зиму сам захотел, чтобы условие было.
Глава 20 Ночь в одной комнате. Цена правды
Я пришла в лечебную еще до света, потому что ночью не спала. Щель в ставне поднялась тонкая, и снег летел в нее сухой и колкий, и я считала не овец, а долги: пять лет книги дома, подпись с хвостатой у, расход на вино и свечи к сговору, мясо для стола Ирмы за счет няни, кузнец из дальней деревни в ноябре, когда подкова стоит втрое. Утром к усадьбе подъедут три саней. Я хотела, чтобы к моему приходу на столе лежало не обвинение, а ответ. Поэтому первым делом я открыла тяжелую клеенчатую тетрадь, ту самую, спрятанную прежней хозяйкой, и положила рядом чистый лист, перо и медный ключ без бирки. Ключ — на крышку. Перо — мне.
Тетрадь пахла сухим пустырником и старой кровью, потому что Лина заворачивала в нее сушеные корни, а потом писала поверх трав. Первая страница была чистой, и только в самом низу мелким, ровным почерком шло: «Если меня не станет — не верь тому, что скажут. Я ушла сама. Поле жгло. Он не бил. Он приказывал не бояться — и это было хуже». Дальше — перечень ночных запахов, следы чужого волка у ворот, три имени самок из круга, которые подходили к окну детской, когда Марек уходил на обход. Лина писала коротко, как карту: кто приходил, чем пах, что несла. Последняя запись — про платье, которое заказали в ноябре по мерке шкафа. «Шили под меня. Я еще здесь. Уже не для меня».
Я отложила тетрадь и вытерла руки о передник. Потом подвинула к себе книгу дома, ту самую, с непромокаемой канцелярской краской, с которой вчера капала уксусом, и открыла на середине. Строка «На няню не считано» лежала поверх столбца расходов, рядом с расходом на свечи к сговору и подписью Марека с длинным хвостом у буквы у. Я взяла чистый лист и переписала итог ровным своим почерком, без хвостов, старательно выводя каждое слово:
— «Долг школы Ровен, удержанный за молчание, — рубль и две гривны. Расход на платье по мерке шкафа — три рубля без малого. Расход на свечи к сговору — сорок копеек. Мясо для стола Ирмы — за счет няни. Итого семь рублей девятнадцать копеек. Подпись — альфа Марек Север, с хвостатой у».
Под итогом я оставила место для второй подписи. Для своей.