Я открою дверь, сказала я. И скажу ему правду. Не твою и не мою. Ее.
Мира кивнула. Лучик уронил чашку, она звякнула о пол и не разбилась.
Я подошла к двери и открыла ее на ладонь, как утром. Марек сидел на полу в коридоре, спиной к стене, одна нога вытянута, вторая согнута. Он поднял голову. У него было красное пятно на скуле, видно от стены, и он не сразу понял, что я протягиваю ему лист.
Прочитай, сказала я. Это твоя жена писала мне.
Он взял лист, развернул. Я видела, как он читал, и видела, как у него побелели костяшки. Он дошел до места, где она писала про его поле, и у него закрылось лицо. Не от злости. От того, что человек узнает про себя то, что знали все вокруг, кроме него.
Он сложил лист и долго сидел тихо. Потом сказал:
Я не знал.
Я знаю, сказала я. Ты не слышал.
Он поднял глаза. В них не было ни вины, ни оправдания, ни рыка. Только усталость и что-то новое, чего я раньше у него не видела. Желание услышать.
Он не попросил меня сесть рядом. Он не попросил ничего. Он сидел на полу и смотрел на мои руки, и я впервые подумала, что он, может быть, не умеет просить. Может быть, его никто не учил.
Я присела рядом, на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.
Она просила тебя не командовать ими через поле, сказала я. Ты слышал?
Сейчас слышу, сказал он.
Тогда встань. И не приказывай детям спать. Скажи им, что они могут не спать. Что ты их не торопишь.
Он встал. Колено хрустнуло, он не поморщился. Он зашел в детскую, сел на край кровати Лучика, положил руку рядом, не на ребенка, и сказал:
Спите, если хотите. Не спите, если не хотите. Я никуда не уйду.
Лучик моргнул. Мира села рядом, и я увидела, как ее плечи опустились на полдюйма. Защитное поле встало тихо, без рыка, и я впервые подумала, что оно пахнет не зверем, а тем же медом, что и в коробочке.
Я пошла к себе в сторожку. На крыльце снег уже лежал ровно, и перекладина, которую я починила утром, была сухой. Я села и посмотрела на ключи в своей руке. Три штуки. Один от школы, один от чужой лечебной, один от чужой правды.
Я убрала их обратно. Завтра я открою коробочку с печатью и сургучом. Завтра я напишу письмо брату Лины, если найду адрес. Завтра я поговорю с Мареком о цене, которую он готов заплатить за то, что не слышал десять лет. Сегодня я просто посижу на своей починенной скамье и посмотрю, как снег ложится на его следы.
Утром будет работа. Сегодня я сделала все, что могла.
Глава 12 Кольцо в кармане
Ключ вошел в замок лечебной с третьего оборота, потому что я уже привыкла, что в этом доме все проворачивается через силу. Дверь пахнула сухой ромашкой, нагретой пылью и чужим лавандовым маслом, которое я узнала бы и с завязанными глазами. Я отметила это в рабочей тетради, прежде чем снять с плеч саквояж: банка лаванды открыта последней. Значит, Лина заходила сюда перед уходом, не чтобы лечить, а чтобы забрать что-то одно, маленькое, личное. Масло.