Карин посмотрел на меня. Я не отвела глаз.

— Совет согласен, — сказала самка.

Марек выдохнул. Я увидела, как его плечи опустились, и поле дрогнуло, но не упало. Лучик у меня на руках спал, и его сон был ровным. Я стояла посреди чужого совета с чужим ребенком и чужим долгом в кармане, и впервые за зиму чувствовала, что меня слышат.

Я перехватила Лучика поудобнее и нащупала под рубашкой его лопатку. Сердце у него стучало ровно, и волчонок во сне сжал мою кофту у горла. Марек шел впереди, не оборачиваясь, и я видела как у него на затылке поднялись мелкие волоски от мороза.

— Подожди, — сказала я.

Он остановился. Не сразу, через шаг. Я подошла ближе и положила свободную руку ему на спину, ровно между лопаток. Под рубашкой ходили мышцы, и жар прошел через ткань к моей ладони. Поле дрогнуло и снова встало стеной.

— Вот так иди, — сказала я. — Не оборачивайся. Пусть Лучик не почувствует, что ты его несешь. Он у меня.

Марек сглотнул и кивнул. Я убрала руку. Мы пошли дальше.

В людской было тепло и пахло хлебом. На столе уже стоял чугунок с кашей, и Дора разливала по мискам молоко. Увидев нас, она поставила половник и подошла.

— Положи сюда, — сказала она, подвигая на лавке шерстяное одеяло.

Я опустила Лучика на лавку. Он не проснулся, только свернулся калачиком и подтянул колени к груди. Я поправила ему рубашку и увидела на боку свежий синяк от чужого локтя, старый, желтый по краям.

— Это не я, — сказала Дора тихо. — Это с кухни, когда он вчера за кружкой полез.

— Я знаю, — сказала я.

Дора накрыла Лучика одеялом и посмотрела на меня. Глаза у нее были красные.

— Няня, — сказала она. — Я не знала про платье. Мне сказали, что это для Миры на именины. Я бы не стала.

— Знаю, — повторила я. — Мне Карин отдал мерку через тебя. Ты не виновата.

Дора опустила голову. Я села рядом с Лучиком и положила ладонь ему на спину. Дыхание было ровное. Я считала удары его сердца под рукой, чтобы не сорваться.

Марек вошел в людскую следом и остановился у двери. Он не сел. Я видела его отражение в медном ковше на стене. Лицо серое, губы сжаты.

— Иди к Мире, — сказала я, не оборачиваясь. — Она ждет.

Он постоял еще секунду и вышел. Шаги были тяжелые, я слышала как он поднимается по лестнице.

Я наклонилась к Доре.

— Слушай меня внимательно. Сегодня ночью кто-то открывал склянки Лины. Кто-то, у кого есть ключ или кто умеет делать вид что его нет. Проверь у всех слуг, кто сегодня выходил из дома после полуночи. И посмотри, не пропало ли что в кладовой.

Дора кивнула и вытерла руки о передник.

— И еще, — сказала я. — Платок с шерстью. Я его сожгла в печке лечебной, пепел в жестянке из-под мази. Жестянка у меня в кармане. Если кто спросит про платок, скажи, что я его сожгла, и точка. Не говори, что пепел у меня.