По пути прислушиваюсь к разговору. Оказывается, там несколько кабанов, а не один самец. Так уж устроено кабанье стадо. Самый матёрый секач, говорят, размерами… с убитого медведя! Врут, поди? Но ехать на кабана как-то сразу расхотелось. А попробуй теперь откажись — «обчество» не поймёт!

Моё ружьё уже успел перезарядить Владимир, хотя, по большому счёту, вовсе и не обязан был этим заниматься. Он мне не холоп, не мальчишка на побегушках, а всё-таки учитель, наставник — человек, к которому с уважением положено относиться. Но вот ведь, смотри, как старается! Видно, что-то ему от меня нужно. Хотя… скорее всего, даже не от меня, а от Матрёны! Ха-ха! Да и пусть, не убудет от неё. А если и убудет… Бабенка никогда не страдала от недоедания и разных бытовых неудобств, в отличие от остальных моих крепостных, среди которых тощая Ефросинья — ещё не самый рахитичный представитель.

Возвращаемся в имение Ильина, ведь лежка кабана (а эти зверюги днём обычно спят) находится в другой стороне от деревни.

— Да врёшь! Прям в глаз? — не верит мне Тимоха. — Ну ты даёшь!

Мы хоть и надолго в деревне не задержались, но мой конюх успел меня поймать, выспросить про охоту и выклянчить пять рублей ассигнациями. Полтинника, что у меня с собой бумажками был, не жалко, но для порядка все же спрашиваю:

— Опять на блядство какое спустишь?

— Нет! Бизнес! — гордо выпятив грудь, отвечает конюх.

— И что? — заинтересовался я.

— Потом. Сюрприз будет! — не стал колоться мой слуга.

Тут бы его высечь, или хотя бы по башке дать. А что? Моя дворня — имею право! И вообще, сейчас такое не осуждается, а наоборот, приветствуется — учить дворовых розгами. Общее мнение, что наука через жопу доходит быстрее. Хотя обычно все-таки по спине плетьми или розгами хлещут. Но ведь Тимоха, строго говоря, мне не холоп, а свободнорожденный армянин, которого судьба забросила в тело моего крепостного. Да и пока Адам, если не считать того случая с блядскими жёнками, осечек не допускал.

«Ну, пусть. Посмотрим, чем ара меня удивить сможет», — решил я и отслюнявил конюху пять рублей ассигнациями. Подумав, добавил сверху полтину серебром (в смысле, пятьдесят копеек). Пусть себя побалует.

За пятьдесят копеек, кстати, ему вполне приличного вида Фёкла даст без особых уговоров! Девка эта молодая, лет шестнадцати от роду, не успела ещё поистаскаться. Да сам Елисей Пантелеймонович ею не брезгует пользоваться!

— А с нами не хошь на кабана? Или страшно тебе? — подкалываю коммерсанта я.

— Лица, не имеющие охотничьих или членских охотничьих билетов, к участию в облавных охотах не допускаются, — не моргнув глазом, парирует находчивый армянин.