За вчера и сегодня успел переговорить с десятком дворян. Почти все зазывали в гости, окончательно признав во мне ровню. А уж про новую церковь, хоть и не на мои деньги построенную, отзывались исключительно хорошо. У Ильина вот, например, церкви нет, так что народец с удовольствием ко мне ходить будет. У Акакия в его родовом, прости господи, Мышкине храм есть, но уже старенький.

Кстати, паства у отца Германа и сейчас имеется. А паства — это и свадьбы, и поминки. Хотя на похороны мой поп сам ездит, деньгу зашибает.

«Хм… а ведь гости в селе намечаются. Может, чего торговое открыть? Кабак, например!» — пришла мне в голову гениальная мысль. Но надо подумать, где, например, водку брать — ведь надёжа-царь запретил откупщикам спиртным торговать.

Хотя странно… Я ведь из будущего помню, что торговали. Со школы ещё помню. Этот исторический факт тогда меня сильно удивил — проходили Герцена «Что делать», и там фраза была: «Самая лучшая комната в трактире даётся только особам важным — генералам и откупщикам.» Значит, или я чего-то не помню, или лазейка есть. А коли так — значит, можно поработать в этом направлении.

— Кабак надо открыть! — заявляю я Тимохе по пути домой.

Тот сразу скептически хмыкнул:

— Плохая идея!

— Это почему?

— Да потому что в церковь ходят люди набожные. Это что же получится? Пришли помолиться — и третий день в твоём кабаке пьют?

Я было открыл рот возразить, но он уже разошёлся:

— Да и налоги точно платить придётся, а ещё пьянчуги начнут беспорядки учинять… Не заработаешь ты много, а головной боли — полно!

И, явно решив добить меня окончательно, добавил:

— Ещё и штрафы! Вот в той гостинице, где мы жили, комнат двенадцать — так за столько и платит хозяин, столько ему и разрешили. А тринадцатую попробуй открой — сразу сто рублей штрафа!

Я молчу, признавая его правоту.

— А соседи-помещики что скажут? У многих из них свои питейные заведения есть… — продолжал Тимоха. — Думал я уже над этим… На первый взгляд кажется, что самой простое — гнать самогонку и продавать её. Ан нет, оказывается, тут столько нюансов!

— Лавку тогда какую… — не сдаюсь я. — Чтобы хоть местной продукцией торговать. Нашей, деревенской.

Тимоха тяжко вздохнул, глядя на меня как на дитя малое.

— Эх, барин, оторвался ты от жизни… Ну откуда у мужичья много денег? Да и что в той лавке наши деревенские продавать могут, чего в соседней деревне нет?

— Ну-у…

— И кто торговать будет? Дети, что ли? Да у нас и те с утра до ночи в поле вкалывают!

Я почесал подбородок.

— Да прав, наверное, ты. Подумаю ещё, как монетизировать постоянный людской трафик в своём селе, — оставил за собой последнее слово я.