— Я получил шрам в августе две тысячи восьмого, — будто читая мои мысли, поясняет спокойно.
— Пятидневная война, может, слышали?
Я замираю. Слышала ли я?..
Моего отчима вместе с другими военными перебросили в Абхазию в конце мая две тысячи
восьмого. В конце июля ситуация резко обострилась, и он перестал выходить на связь. Мне было
всего двенадцать лет, но те пять дней я запомнила навсегда. Как и место под названием
Кодорское ущелье. Пять дней августа стали для моей семьи пятью днями ада. Мама тогда, будто
застыла. Она ничего не ела, не пила, только гипнотизировала телефон. А из части одно и то
же: ждите, информация не поступала.
— Грузинские солдаты начали масштабную операцию в Южной Осетии, — не уловив моего
напряжения, задумчиво продолжает Молотов. — Мы попали под обстрел в Цхинвали. Нас было
шестеро. Шесть двадцатилетних парней, которым война казалась ярким приключением. Выжили
только двое – я и мой товарищ. Ему пробило ногу, а мне порезало осколком снаряда лицо.
Остальные погибли мгновенно. Шрам на лице -напоминание о том, как сильно мне повезло в тот
день.
Я напряженно сглатываю.
— Моего отчима в те дни объявили пропавшим без вести в Кодорском ущелье, — срывается
признание. — За те пять дней мама стала наполовину седой. Когда он вернулся живым, она
плакала от счастья. И мы вместе с ней тоже.
Молотов удивленно приподнимает бровь.
— Надо же! У нас с вами есть общие точки соприкосновения? —
— Я бы так не сказала, — мотаю головой.
— Ладно, перейдем к насущному. — в его взгляде снова сквозит ставшая привычной за последние
два часа уверенность. — Скажите, сколько здесь продержат мою дочь?
Я пожимаю плечами.
— Если не будет осложнений, через пару дней девочку выпишут. Вы вовремя ее привезли. Еще
немного – и дела у вашей дочки могли быть намного хуже.
— Хорошо, что к дню рождения она будет дома. Она так ждет этот праздник.
Я улыбаюсь.
— Наверное, все дети одинаковы. Им нравится праздновать дни рождения.
Он криво ухмыляется.
— Не то, что нам, взрослым.
Я примирительно вздыхаю.
— Да. Каждый год напоминает, что ты становишься старше. Кстати, надеюсь, вы понимаете, что
в день рождения ни о каких сладостях не может быть и речи? — строго смотрю на Молотова. —
Диета очень важна для восстановления после операции.
Он вздыхает.
— Будет сложно. Уже представляю, как она расстроится.
— Иногда жизнь поворачивается темной стороной.
Молотов пронизывает меня взглядом.
— Он вам изменил, да?
— Кто? — теряюсь я.
— Ваш муж?
Вопрос, как болезненный удар, заставляет меня сжаться.
— Это не ваше дело, — шепчу потерянно. — Вы не занимаетесь бракоразводными процессами.