Он кивает.
— Что, верно, то верно. Таким я не занимаюсь. Но могу посоветовать хорошего адвоката, если
потребуется.
Я качаю головой.
— Я не уверена, что мне потребуется помощь адвоката. Возможно, все решится по согласию
обеих сторон.
— Как скажете. Ладно, спасибо за чай и печенье. Обещаю, завтра верну все, что было съедено.
И еще привезу пирожных. Какие пирожные вы любите, Оля?
Я вдруг торопею. «Оля». Как красиво звучит «Оля» из его уст…
Просто сижу, прижавшись спиной к стене и балдею. Как будто обстрел в Цхинвали и военные
действия в Кодорском ущелье внезапно нас сблизили.
— Везите все, что найдете, Данил Алексеевич! — слышится сонный голос Ани из-за ширмы. — Мы
сладкоежки!
Он усмехается. Не спускает с меня взгляда.
— А у вас, я смотрю, везде уши?
— Еще бы, — киваю согласно. И снова разлетаются колючие мурашки от его голоса. Только
теперь они не холодные, а теплые.
— Так что? Какие пирожные вы любите? — его взгляд останавливается на моих губах и почему-то
темнеет.
Меня окатывает волной странного жара.
— Бу…буше, — выдыхаю, запнувшись.
Молотов усмехается.
— Моя дочь тоже любит Буше. Ей нравится слизывать крем с верхушки. А мне приходится доедать
все остальное.
— Как мило, — произношу тихо, окончательно потерявшись в его зеленых глазах. — В идеальной
картине не хватает собаки и камина.
— Почему не хватает? Есть у нас собака. А камин, к сожалению, только на даче.
— Дайте угадаю породу собаки? Пудель? — смешно вытягивает шею Аня.
Молотов отрицательно качает головой.
— Не угадали. Кавалер-кинг-чарльз-спаниель, — произносит четко и отправляет в рот остатки
печенья и колбасы.
— Кавалер… что? — моя коллега в недоумении.
— Ладно, девчата. Будут вам сладости, — обещает Молотов. — Спасибо, что приютили в этот
поздний час. Не буду вас больше беспокоить.
Он забирает недопитый чай и медленно покидает нашу ординаторскую.
— Ты зачем его сюда притащила? — поправляя растрепавшиеся со сна волосы, удивленно
посматривает на меня Аня.
Я пожимаю плечами.
— Он сегодня не успел пообедать, а у нас на первом этаже больницы не оказалось
круглосуточных закусочных, — не могу сдержать улыбку. — Нельзя же было позволить суровому
адвокату упасть в голодный обморок?
— О, этому точно нельзя, — согласно кивает Аня. — Он так увлекательно рассказывал про
обстрел в Цхинвали, что кажется, покорил меня навеки. Пойду, проверю, как там его дочь, а ты
поспи.
Она исчезает за дверью вслед за Молотовым, а я натягиваю на себя колючий плед в серую
клетку.
Закрываю глаза и падаю обратно в пропасть. Там меня поджидают жгучие мысли о том, что я
отныне одинока. Нет, нам с Вадимом не светит перемирие. Ведь невозможно помириться, когда