единственному выводу.
***
Девятое марта. Я лечу на работу на своей «Тойоте».
Переодевшись в форму, первым делом бегу навестить того мальчика, что упал на стройке. У
него все хорошо, идет на поправку. А главное – за ним есть, кому присмотреть. Он с мамой.
После него я иду к Амели. Почему-то немного нервничаю перед встречей. Ее отец не идет у
меня из головы. Как-то он меня… цепляет, что ли? Его бессовестная критика царапает, и в то
же время хочется снова услышать его голос. Сколько ему лет? Если прикинуть, то около
тридцати восьми. А мне тридцать. Приличная разница в возрасте, между прочим. О чем я,
вообще, думаю? У меня развод на носу, а я размышляю о разнице в возрасте с адвокатом,
который едва не пристрелил меня в своем кабинете, а потом намекнул, что у меня неинтересное
нижнее белье!
Амели в палате одна, гувернантка еще не успела приехать. Но девочке есть, чем заняться. У
нее здесь и планшет, и цветные карандаши, и профессиональный альбом для рисования.
— Ольга Федоровна! — радуется мне она. — А я по вам вчера скучала.
Я улыбаюсь. Мне приятны ее слова. Наверное, потому что я потеряла своего ребенка. Я мечтала
о дочери.
— Доброе утро, Амели.
Сую ей градусник, проверяю шов. Все красиво, заживает, как по учебнику.
— Сейчас я скорректирую лечение, и думаю, завтра можно будет готовить тебя к выписке, —
выношу свой вердикт.
— А я вас нарисовала. Хотите посмотреть? — пропустив мимо ушей радостную новость о скорой
выписке, девочка хватает меня за руку, не давая уйти.
Я озадаченно притормаживаю.
— Хм, конечно, хочу.
Она открывает альбом и показывает портрет. Он создан с помощью простого карандаша, но
выглядит весьма реалистично.
— Ох, ничего себе! — изумляюсь я. — Да у тебя талант!
Она расцветает.
— Вам, правда, нравится? Правда-правда?
Я согласно киваю и глажу ее по волосам. Волосы спутаны, видно, что за ребенком никто не
ухаживал последние сутки. И немедленно против воли включается мой нереализованный инстинкт
матери. Хочется обогреть этого брошенного ребенка. Дать ему частичку своего сердца, но я
знаю, что нельзя. Я – всего лишь врач. Если она привяжется ко мне, я могу ей навредить.
Смотрю на время – до планерки еще есть пятнадцать минут.
— Давай, я тебя заплету? — не выдерживаю, берусь за розовую расческу, на которой нарисована
принцесса из диснеевского мультфильма. — Где резиночка для волос?
— Вы правда меня заплетете?
— Кто-то же должен помочь тебе разобраться с прической?
Амели восхищенно протягивает мне набор разноцветных резинок. Замечаю, что эти вещи куплены
в дорогом детском магазине. Видно, что отец старается о ней заботиться, но он – не мать. А