Я внезапно осознаю, что безумно хочу выбросить все свои светлые шелковые пеньюары. Хочу
купить черные кружева и утопать в его объятиях и прикосновениях на фоне темного интерьера.
Руки сами собой опускаются на его плечи, а он мягко притягивает меня к себе. Он так близко.
Едва уловимый запах его туалетной воды дразнит обоняние. Он опасно близко, мои руки на его
плечах. Его губы почти касаются моих. Надо прекратить, но вместо этого я подаюсь ему
навстречу…
— Папочка, а что, у меня уже день рождения? — звенит из неоткуда изумленный голосок Амели,
и я резко отшатываюсь, больно врезаясь спиной в барную стойку.
— К-хм… — Молотов на миг теряет самообладание, а потом выпрямляется и оборачивается к
дочери. — Моя девочка уже проснулась?
Она стоит в дверях кухни в пижаме с нарисованным на груди розовым котенком, и в ее глазах
так много удивления и надежды одновременно!
— Да. Тони громко лаял, и я проснулась. Так что, у меня уже день рождения?
Мое сердце колотится так сильно, что я едва контролирую дыхание. Мне жутко неловко.
— Нет, милая. До твоего дня рождения еще пять дней. Ольга Федоровна у нас дома, потому что
ей потребовался адвокат, — поясняет Молотов.
Амели подходит ближе.
— Ого! Вы что, учились кататься на велосипеде и упали? — взглянув на мои колени, изумленно
спрашивает она.
— Ну, почти, — вспыхнув, я осторожно раскатываю брюки обратно.
Отец гладит ее по растрепанным волосам.
— Амели, Ольга Федоровна сегодня переночует у нас в гостевой комнате.
— Правда?.. Это же здорово, папочка! — выдает малышка, и ее худенькое личико освещает
счастливая улыбка.
— Сейчас мы пообедаем, и я вас оставлю. Ты поможешь нашей гостье устроиться в комнате и
обеспечишь ей полный покой. Ей нужно поспать.
— Ладно, — пожимает плечиками Амели. — Так что, будем обедать?
— Я помогу накрыть стол, — я неловко соскальзываю с барного стула.
— Нет, — деловито взмахивает рукой малышка. — Гости не должны накрывать на стол! Папа меня
научил. Я все умею.
Большой круглый стол быстро сервируется. На обед паровые котлеты с пюре и запеченные
яблоки, но никто не жалуется. Молотов мужественно ест безвкусное диетическое пюре и почти не
соленые котлеты. Я следую его примеру.
Тони топчется вокруг стола в надежде выпросить кусочек повкуснее, но быстро понимает, что
вкусностей не предвидится, и просто ложится под стол.
Амели ковыряет вилкой в тарелке, периодически отвлекается на собаку и не сводит с меня
глаз.
— А вы другая, когда не в больнице, — произносит с интересом.
— Ешь, Мели, — строго обрывает фантазию дочери Молотов.
— Пюре не соленое, — жалуется она.