гелем для душа мочалку.
После душа я осторожно вытираюсь полотенцем. Нет, меня решительно не устраивает большой
синяк под ребрами. Но его хотя бы можно скрыть. А вот колени еще доставят мне дискомфорт.
Я переодеваюсь в домашний костюм. Открываю дверь ванной комнаты и натыкаюсь на Тони. Он
лежит под дверью - сторожит гостя.
Пес тут же подскакивает, бежит вперед, задорно оборачивается, указывая путь на кухню.
Когда я показываюсь в дверях кухни, адвокат возится у духовки. В варежках-прихватках и
фартуке, надетом поверх джинсов и свитера, он выглядит совсем не так сурово, как в своем
офисе. Сейчас это просто заботливый отец, который пытается справиться с обязанностями обоих
родителей.
Я улавливаю запах печеных яблок. Он разливается в воздухе, будоража аппетит.
Поднос с запеченными яблоками оказывается на столе, и Молотов оборачивается.
— С легким паром? — скользит по мне внимательным взглядом. Иронично улыбается. В зеленых
глазах мелькает нечто, что заставляет меня насторожиться.
— Что? — приподнимаю бровь.
— Ничего.
— Ничего? Твой взгляд, он…
— Стетоскопа не хватает.
— Не поняла?
Молотов тихо смеется.
— Твой домашний костюм точь-в-точь повторяет твою форму в больнице.
Меня передергивает от возмущения.
— А ты думал, что я приду в гости к незнакомому человеку и возьму с собой кружевной
пеньюар? — спрашиваю рассерженно.
Его взгляд внезапно темнеет. Становится откровеннее.
— Тебе бы пошло. Черное кружево идет блондинкам, — произносит он чуть хрипло и скользит
взглядом по моим губам.
Я чувствую, как меня окатывает жаром. В горле становится сухо. Сглатываю. Воображение
участливо рисует это треклятое черное кружево, его крепкие объятия и порочные прикосновения.
Вспыхнув, я угрожающе приподнимаю бровь.
— Ладно, проехали, — он обезоруживающе улыбается. — Садись на стул. Не бойся, вместо
зеленки у нас будет «Банеоцин».
Я шумно вздыхаю. Послушно устраиваюсь на высоком барном стуле и закатываю трикотажные
брюки. Слежу исподлобья за Молотовым. Контрастный душ смыл усталость, придал мне сил, и я
снова могу чувствовать. Вспоминается его замечание про мое неинтересное белье, и это снова
меня огорчает. Сейчас я выгляжу еще нелепее – в закатанных брюках я похожу на рыбачку Соню.
До черного кружева мне, как до неба.
Молотов склоняется над моими коленями. Осторожно заливает раны перекисью, и я морщусь. Он
мягко дует на ссадины, а потом заботливо посыпает их «Банеоцином».
Поднимает голову, и взгляды сталкиваются. Мы неотрывно смотрим в глаза друг другу.
Меня пронизывает острым разрядом.
Кровь бежит по венам сильнее. Она бурлит, кипит и будит во мне желание.