неделе.
Молотов внимательно смотрит мне в глаза.
— Так что, поужинаешь со мной завтра вечером?
— Да, — выдыхаю осторожно. — Я заканчиваю в пять.
— Отлично, в пять пятнадцать я буду возле твоей больницы. Наденешь красивое платье?
— Обязательно.
— Адвокат Антонов подъедет к офису Кирсанова в десять.
Я напрягаюсь.
— Данил, ты всегда так резко меняешь тему разговора? Как холодной водой окатил, честное
слово!
Он смеется. Мягко касается губами моих губ и возвращается к рабочей зоне.
— Ладно, готовься пробовать паровой омлет. Если повезет, то нам с тобой еще перепадет пара
бутербродов с ветчиной и сыром.
— Я их сделаю.
— Нет. Ты гость. Этим займусь я.
Я недовольно смотрю на него, но он непреклонен, и мне остается только забраться на высокий
барный стул и открыть телефон.
Амели появляется на кухне также внезапно, как и в прошлый раз.
Она сонно трет глазки.
— Ольга Федоровна!
Она торопится ко мне и обнимает меня со всей нежностью, на которую способна. Я ласково
глажу ее по спутанным волосам.
Мое сердце тает. Кажется, я обрела своего потерянного ребенка. Просто обрела, и все. Знаю,
это не профессионально – вот так открыть душу своей маленькой пациентке, но я уже не могу
по-другому.
— Неси расческу, я заплету тебе косички, — предлагаю ей.
И она несется к себе в комнату за расческой и резиночками.
Оставив Данилу право делать бутерброды, мы с Амели устраиваемся за столом. Она включает
мультики на большом плоском телевизоре, а я старательно расчесываю ее волосы и сплетаю их в
косу.
— Вы сегодня уезжаете? — Амели грустнеет.
Я вздыхаю.
— Да, — признаюсь честно.
— А можно, вы к нам переедете? Навсегда?
— Ами! — отец мечет в дочь возмущенный взгляд.
Я примирительно улыбаюсь. Глажу ее по волосам.
— Не получится, малышка. Но знаешь, ты теперь живешь у меня вот здесь. А значит, мы с тобой
не расстанемся.
Сложив руки в форму сердца, я подношу их к своей груди.
— Понимаешь?
Она несколько мгновений соображает, а потом ее личико расплывается в счастливой улыбке.
— Вот здесь, — повторяет за мной. Тоже складывает пальчики в сердце и прикладывает к своей
груди.
Я замечаю, что Молотов уже давно сделал бутерброды. Он просто стоит у стола и смотрит на
нашу слаженную команду. И так много всего отражается в его взгляде, что меня охватывает
смятение.
— Вот здесь, пап! — радостно восклицает Амели. —Попробуй тоже так сделать! Это легко! Мы
все трое можем быть друг у друга в сердце! Это же так просто и так правильно!
Его сурового лица касается неловкая улыбка. Он пытается сложить пальцами сердце, но у него
не получается сделать это также легко, как у нас.