Пригожин насмешливо откидывается назад в кресле.
— Заключение врача? Где вы его взяли? Как он пришел к заключению, что мама здорова?
Давление ей измерил? Так я вам скажу, что он полный идиот, ваш тюремный доктор!
Молотов насмешливо фыркает.
— Тюремный доктор? Звучит интересно.
Пригожин испепеляет меня взглядом.
— Оля! Уйми своих адвокатов! А это… Это профанация!
Он швыряет заключение врача в середину стола.
Молотов потирает подбородок.
— За доктора было обидно, — произносит сухо. — А если хотите забрать маму домой, внесите
залог и ждите суда.
Я впиваюсь в его руку.
— Зачем ты так с ними? — шепчу растерянно.
Он склоняется ко мне.
— Поверь, так надо, — шепчет в ответ. — Я знаю, что делаю. Просто доверяй мне.
После короткой перепалки мы с Пригожиным перечитываем соглашение и по очереди подписываем.
Дальше отправляемся в здание суда, что расположено напротив бизнес-центра.
Там с помощью дежурного юриста мы с Пригожиным заполняем заявление о разводе.
У меня дрожит рука. Перед глазами пролетает вся наша супружеская жизнь. Вадим был удобным
мужем. Я была примерной женой. Он попал в струю, я обеспечила уют. Мы сплели наше гнездышко,
где планировали прожить целую жизнь. Увы, не сложилось.
Ручка в руке дрожит. Я все еще не могу поверить, что какой-то десерт из Махачкалы выбросил
меня на обочину жизни. Не верю, что рухнул мой брачный союз.
Но за моей спиной стоят отчим и два адвоката. Это ли не доказательство того, что я теперь
сама по себе?
Пригожин сидит напротив, рядом с ним его отец и Кирсанов. Вадим нервно дергает коленом.
Дежурный юрист обескуражен – редко кто приходит подавать заявление о разводе такой
делегацией.
— Все, — произносит Вадим. Протягивает заявление юристу.
Я делаю последние штрихи и тоже отдаю заявление.
Суд назначают на тринадцатое апреля, на этом формальности заканчиваются.
Расходимся с Пригожиными молча, каждый к своим машинам. Мой отчим протягивает руку
Молотову.
— Спасибо, Данил Алексеевич. Мы перед вами в неоплатном долгу.
— Бросьте, — отмахивается тот. Достает из багажника сумку с моими вещами и передает ее
отчиму.
Склоняется ко мне:
— Оля, Пригожин будет тобой манипулировать. Не ведись, поняла? Пока заявление в полиции,
они у нас на крючке. Заберешь раньше, чем стрясешь с них выплаты, наживешь проблемы. Мать
его полностью здорова, пусть не городит ерунды насчет этого.
Я смотрю на него с благодарностью.
— Спасибо, Данил. Не знаю, как бы я без тебя со всем этим справилась. Если бы не твоя
твердая рука, я бы забрала заявление еще утром.
— Ни в коем случае, поняла? Все, мне надо бежать. До встречи. Завтра все в силе?