— Шуйского хотим!

— Милославского!

Я молча наблюдал за всей этой вакханалией, совершенно не понимая, зачем эта местническая система вообще нужна. Отсутствие иерархии порождало вот такие вот моменты, даже при том, что Разрядный приказ не покладая рук занимался ранжированием бояр по списку. Гораздо лучше, когда ты отдал приказ, а подчинённые взяли под козырёк, сказали «есть» и побежали выполнять.

Но пока у каждого из князей есть собственная мини-армия, с ними приходилось считаться даже царю, и наносить им оскорбление отменой местничества Иоанн не мог. А если будет усердствовать с централизацией власти, его тихонько уберут, на его место посадят малолетнего царевича или его двоюродного брата, а страну раздербанят на удельные княжества, в котором будут править единолично и самовластно. Точно как вильная шляхта в соседней Польше, где шляхтич мог своего смерда невозбранно убить, а против своего короля поднять абсолютно законное восстание, рокош.

На Польшу и Литву оглядывались многие. Некоторые отъезжали вместе с семьями и свитой, некоторые просто тихонько желали внедрить на русской земле их порядки. Вот только по моему мнению для русского человека эти порядки не подходили абсолютно.

— Мы от Гедимина род ведём, ничуть не хуже! — рявкнул какой-то седобородый старик в тяжёлой жаркой шубе.

Я в этом споре не участвовал и в содержание его даже не вникал, мне было абсолютно безразлично, кто станет моим непосредственным командиром. А если придётся служить под началом какого-нибудь дурака, ну, в этом вся армия во все времена. Тут и без местнической системы, можно сказать, тебе сильно повезло, если твоим командиром окажется кто-то толковый.

Определить нужно было воевод Большого полка, Передового, Сторожевого, полков правой и левой руки, и, насколько я знал, такие споры и тяжбы могли тянуться по несколько дней кряду. Я даже утомился стоять посреди этого шума. Каково было спорщикам, вообще не представляю.

Но и уходить пока было нельзя. Всё-таки решалась и моя судьба в том числе.

Князь Курбский тоже глядел на всё это как бы свысока, его назначение на пост первого воеводы, очевидно, было делом решённым. Государь повелел ему возглавить армию, и он возглавит, пусть даже Шуйские не станут ходить под его рукой. Для них найдутся и другие назначения.

Однако понемногу ситуация начинала проясняться, хотя несколько бояр, несогласных с назначениями, демонстративно покинули зал. Их никто не останавливал и не возвращал. Ушли и ушли, зато их конкуренты за должности вздохнули спокойно.

Меня и мою сотню определили в Сторожевой полк. Фактически в охрану обозов, подальше от основных боевых действий, а непосредственным моим начальником стал князь Золотой-Оболенский, Иван Андреевич. Князь своим назначением был крайне недоволен, но местнический спор он проиграл своему же родичу Горенскому-Оболенскому, потому что Горенские род вели от старшего, а Золотые от младшего, и оспорить этот факт Иван Андреевич никак не мог.