Ян, тоже тихо, перевел слова Краузе на немецкий. Лейтенант едва заметно сжал губы. Его ответ прозвучал как удар тесака:

— Условия договора были другими. Просрочка ведет к пересмотру условий и штрафу. Что он предлагает в качестве гарантии и компенсации?

Я перевел. Префект молчал ровно столько, чтобы мы поняли, как тяжело ему дается это решение.

— Пять приборов ночного видения, — произнес он наконец. Нехотя, выдавливая каждое слово.

Я быстро перевел, немного запнувшись на непривычном сочетании слов.

Префект, как только Ян закончил перевод моих слов, продолжил:

— Это будет добавка к тем пятидесяти, что мы должны за винтовки. Возьмите их сейчас, как залог. Остальная оплата, как я сказал, будет выплачена на десятый день от сегодняшнего дня.

Я перевел. Краузе молчал. В комнате было слышно лишь потрескивание фитиля масляной лампы.

— Gut, — сказал он наконец. — Wir akzeptieren.

Я перевел почти мгновенно, едва услышав слова Яна:

— Мы согласны.

Префект кивнул — один раз, коротко. Без благодарности, без облегчения. Просто: сделка состоялась, идем дальше.

— Другие вопросы?

Краузе выслушал перевод и кивнул.

— Нам нужно разрешение на торговлю в лагере. У нас есть товар, не предусмотренный договором. Меновая торговля.

Префект выслушал мой перевод, и его лицо оставалось бесстрастным. Но когда я закончил, он усмехнулся. Впервые. Коротко, без тени веселья.

— Торговля, — повторил он. — Все хотят торговать. Никто не хочет платить.

Он помолчал.

— Разрешение будет. Но налог — десятина. От всего, что продадите. Десятая часть платы или десятая часть товара. Выбирать вам.

Я перевёл. Краузе кивнул, не раздумывая.

— Идёт.

Префект снова обернулся к карте, давая понять, что аудиенция окончена.

— Декурион Марк проводит вас к казначею. Он зафиксирует список товаров и возьмёт залог.

Он не смотрел на нас, когда мы выходили. Но у самой двери я услышал его голос — глухой, ровный, без тени эмоций:

— Volkov, Marcum voca ad me. (Волков, позови ко мне Марка.)

Я обернулся. То ли проверка, выполню ли я приказ, то ли просто просьба, без какой-то скрытой причины.

Марк ждал снаружи, прислонившись плечом к колонне. Он лишь кивнул и на несколько мгновений скрылся в кабинете. Выйдя, он повёл нас дальше, по лабиринту каменных коридоров, к человеку, который считает чужое добро.

Я шёл и думал о том, что префект не спросил, кто я, откуда, почему говорю на латыни. Ему было всё равно.

— Интересный у вас префект, — сказал я Марку в спину.

Декурион обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное.

— Он здесь триста лет, — ответил Марк. — У него было время подумать.