Первым тишину нарушил Краузе. Он медленно, с тем же демонстративным спокойствием, что и у ворот, поднял правую руку в римском приветствии. Жест был резким и точным, ладонь не расслаблена, словно рубила воздух — выверенный, отрепетированный знак.

— Приветствую тебя, префект, — произнёс я, повторяя его жест. К моему удивлению, голос не дрогнул. — Военный трибун Краузе приветствует тебя и напоминает о договоре между фортом «Зигфрид» и Десятым Приморским легионом.

Префект не ответил сразу. Его ледяной взгляд сосредоточился на Краузе, словно игнорируя меня как простое орудие. Он молчал несколько секунд, внимательно изучая лицо немецкого офицера. Затем его тонкие, бледные губы чуть шевельнулись.

— Salve, — наконец произнёс он низким, глухим голосом, похожим на скрип камня о камень, без малейшей певучести декуриона Марка. Это был голос человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются. — Foedus… agnosco. Договор признаю. Ты привёз всё, что было оговорено, трибун? Или твои железные мулы привезли лишь шум и пыль?

Краузе кивнул — коротко и точно, без покорности, скорее как отметка в отчёте. Он чётко произнёс ответ по-немецки, а Ян быстро перевёл для меня:

— Пятьдесят винтовок типа «G3», калибр 7,62. К каждой — тысяча патронов. Оплата по договору должна была быть здесь к нашему прибытию. Где она?

В уме я мгновенно подбирал латинские эквиваленты. «Sclopeta» — звучное слово для винтовок, а «tormenti» подчеркнет мощь калибра. «Glandes» — пули, без всяких экивоков. Но главное — последняя фраза. Не «где деньги», а «где она» — «Ubi est?».

Я сделал шаг вперед, встретив ледяной взгляд префекта. Мой голос, старался я, должен был прозвучать так же твердо, как у Краузе.

— Quinquaginta sclopeta. Generis tria, calibro septem et sexaginta duae centesimae. Singulis mille glandes. Pecunia ex pacto hic adesse debuit ad nostrum adventum. Ubi est?

Префект не моргнул. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но в глубине пепельных глаз мелькнула искорка расчета. Он отвел взгляд к карте, словно сверяясь с ней, и ответил на той же латыни, глухой и медленной:

— Solutio… intra decimam diem aderit. Commeatus in mercimonium destinati ad Rivum Salsum a Numadenis intercepti sunt. Tempus ad novam pompam comparandam fuit. Fides Romana non est schedula papyracea. Verbum Romanum servatur.

Я тут же, полушепотом, передал суть Яну, стоявшему чуть позади:

— Говорит, что оплата будет через десять дней. Груз перехватили кочевники у Соляного ручья. Пришлось собирать новый. Римское слово, мол, крепче бумаги.