Через некоторое время Ян решил продолжить моё лингвистическое образование, разнообразив своим голосом монотонный рёв мотора.

— Смотри! — громко произнес он, тыча пальцем в потёртый кожаный чехол, на котором под прозрачным стеклом проглядывал лист карты, — на немецком языкекарта называется так же, как и на русском. И таких слов на самом деле много. Ver-stehen?

— Ферштейн, — старательно повторил я, чувствуя себя нелепо.

— Ну вот, уже лучше! — обрадовался Ян. — Ферштейн — это соответственно «понятно». А вот у него, — он кивнул на водителя, — фамилия Шульц. Свое имя он не любит, чтобы не сглазили. А фамилия созвучна слову «Pflicht» — долг, служение. — Ян многозначительно подмигнул, хлопнув меня по плечу.

Шульц, услышав своё имя, что-то недовольно буркнул, не отрывая взгляда от степи.

— А он что сказал? — поинтересовался я.

— А ничего умного, — отмахнулся Ян. — Повторяй: «Achtung» — внимание. «Feind» — враг. «Halt» — стой. Выучишь это, и уже полдела сделано.

Выучив ещё с десяток простых слов наподобиеда инет , наш разговор свернул на самоходную пушку, которая погибла под огнем черного аэроплана.

— К ней бы людей отправить. Там осталось еще оружие, да снаряды, — поделился я своими мыслями.

— Так третьего дня первая рота под утро куда-то умчалась и как раз рассказывали, что хорошо там поживились, даже бензина литров сто сцедили.

— Кстати, а откуда вы, вернее, мы, берем топливо для машин и прочего?

Ян, ни на секунду не задумавшись, бойко ответил:

— Так это километрах в полтораста от нашего замка есть скважина, которая нефть качает. Вот рядом с ней и построили заводик перегонный. Его держит клан «Нефтяников», за счет которого они всех в округе за яйца держат, так как без топлива и смазки для этих драндулетов тут никто долго не протянет. — Немного промедлив, Ян добавил: — Впрочем, здесь есть поселения, которые обходятся и без этого заводика.

К полудню мы сделали остановку у одинокого скального выступа, дававшего скудную тень. Когда Шульц заглушил мотор, то наступила оглушительная, давящая тишина, в которой были слышны лишь завывания ветра в расщелинах скалы.

Мы быстро, по-походному перекусили чёрным хлебом и солёным салом. Я попытался закурить, но шальной степной ветер тушил спичку за спичкой. В итоге пришлось пригибаться к самому колесу, укрываясь за бронёй. Дым, едкий и крепкий, от табака куда лучшего, чем я привык, приятно щипал лёгкие и бодрил.

Отдохнув не более получаса, мы двинулись дальше. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая степь в багровые тона, когда наш путь преградило то, от вида которого внутри меня всё похолодело.