Дориан

Я нашел Кору через год после того, как женился на Селене.

Я встретил её на открытии художественной выставки или в опере, что-то в этом роде. Я помню, на ней было белое платье без трусиков под ним. Я пожирал её глазами весь вечер, пока она цеплялась за руку мужчины, с которым пришла. Еще до конца ночи я поставил её на колени в отеле вниз по улице. Было в ней что-то, что привлекло мое внимание. Она казалась такой сочной и мягкой, абсолютно отличной от холодной и жесткой Селены. Впрочем, она не была глупой или наивной: она быстро подписала мое соглашение о неразглашении и без колебаний позволила мне заботиться о ней. Она переехала в квартиру, которую я ей приобрел, и позволила мне содержать её так, как я считал нужным. Быть с ней было легко. Она стала частью моей рутины во всех смыслах.

— Появилась другая, — говорит она, сжимая свои пухлые губы в тонкую линию. — Где ты её нашел?

Она стоит в ванной перед зеркалом, одетая в черный кружевной бюстгальтер и пару шелковых шорт, волосы повязаны ярким платком. Она наносит макияж — по какой-то странной причине мне всегда нравилось наблюдать, как она это делает. Именно тогда, наблюдая за ней в ванной, я осознаю, почему выбрал Кору. Она напоминала мне об Адриенне. Я никогда не удосуживался спросить Кору о её происхождении, а она никогда не стремилась им поделиться, но, изучая её сейчас, я понимаю, что эти две женщины похожи — темные волосы, темные глаза, мягкие губы, большие сиськи. Разумеется. Эти женщины — полные противоположности, но их черты схожи. Они обе вызывают у меня желание обхватить их руками, притянуть к себе и зарыться в них. Они заставляют меня на мгновение забыться. За исключением того, что с Адриенной это не мимолетное чувство. Это чувство длится и длится, и легче не становится. По правде говоря, это изощренная форма пытки. Самобичевание.

Пока я стою там, в лофте Коры, нехватка у меня самосознания становится внезапно очевидной. Я презираю то, что когда дело доходит до Адриенны, я предсказуем. Я так долго хотел её, что это желание проникло в мою жизнь как вирус, влияя на мои решения, мои склонности и мои пристрастия. Моя одержимость выходит из-под контроля.

— Никого нет, — говорю я, хотя мы оба знаем, что это ложь.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, её кисть для макияжа застывает у щеки.

— Сколько у меня времени? — спрашивает она.

— Две недели. Потом я продаю этот лофт. — Она стискивает челюсти, но не устраивает сцену.

Она не из таких женщин. Она всегда знала, что этот день в конечном итоге настанет. Она расслабляет плечи, и я понимаю, что она переварила информацию. Темная туча проплывает над головой, но грома и молний не предвидится.