Я ненавижу этот коридор из-за портретов, но не позволяю их осуждающим взглядам сбить меня с цели. Я добираюсь до лестницы и вглядываюсь сквозь балясины на этаж ниже. Я знаю, что у него повсюду камеры, но пока он не мешал моим исследованиям. Я стараюсь как можно больше держаться в тени, и в коридоре так темно, что я надеюсь, он меня все равно не увидит. Внизу тихо. В фойе никого нет, и я не слышу ничьих голосов. Я подтаскиваю себя к верхней ступеньке и начинаю спуск. Я чувствую себя немного как ребенок, который впервые учится спускаться по лестнице. Я сползаю задницей с каждой ступеньки, опускаясь на руках. Получается медленно, но система хорошая. Я чуть не теряю равновесие один раз, но страхую себя своей более длинной ногой.

К тому времени, как я добираюсь до низа, я вся в поту, но не останавливаюсь. Гладкий мраморный пол позволяет мне легко подтягиваться и скользить к парадной двери. Это огромная дверь с высоко расположенной ручкой, до которой я едва могу дотянуться, даже приподнявшись на колене. К тому же, она заперта. Я тяжело опускаюсь на задницу, чтобы собраться с мыслями. Парадная дверь была моим первоочередным вариантом, но в таком огромном доме должно быть много выходов. Я смотрю налево, затем направо. Слева от меня — темный дверной проем, ведущий в большую гостиную с алым ковром и такими же шторами. Похоже, здесь не делали ремонт лет сорок, будто Дороти Дрейпер была всё ещё жива и здорова. Слева также находится роскошная столовая со столом такого размера, что за ним, кажется, могли бы разместиться тридцать человек. Дом до невозможности показной.

Я выбираю столовую, потому что могу спрятаться под широким столом, используя его как щит от тех, кто может случайно пройти мимо, а также от камер. Вдоль стен выстроились окна, но подоконники высокие, и я не думаю, что смогу подняться достаточно высоко, чтобы поднять рамы. Я двигаюсь дальше, убедившись, что горизонт чист, прежде чем покинуть укрытие стола. Вдалеке я слышу мужской голос, но, кажется, он доносится с другой стороны дома. Мое любопытство задето. Я думала, что со мной здесь только медсестры? Но, с другой стороны, кто-то же должен готовить мне еду каждый день. Кто-то должен следить за поместьем. Я тащусь по полу, а на моей одежде и руках почти нет пыли. Очевидно, кто-то поддерживает чистоту в этом огромном доме.

Интересно, сколько людей у Дориана в штате. Интересно, сколько людей знают, что меня держат здесь против моей воли, и не сделали ничего, чтобы помочь мне. Хотя, Дориан не дурак. Он наверняка требует строгой преданности от своих сотрудников. К тому же, единственные люди, с которыми я контактировала, — это медсестры. Возможно, они единственные, кто знает о моем поистине жалком положении.