И все мои мысли устремлены на улицу, на просторы за пределами этого дома.

За последние две недели он приходил трижды. Каждый раз он трахал меня так, словно умирал от голода и жажды, а утром исчезал, как ни в чем не бывало. Будто на глади его спокойной жизни не было ни единой ряби. Каждый раз я пытаюсь сказать себе, чтобы не злилась. Не имеет значения, что он делает. Неважно, что я жажду его каждую минуту после пробуждения, пока он, кажется, вполне доволен тем, что просто вписывает меня в свое расписание вместе со всем остальным дерьмом, которым занимается целыми днями.

Это не должно иметь значения, и мне должно быть плевать.

Но почему-то это важно, и мне не плевать.

Я начала отмечать уходящие дни на столбике кровати, выцарапывая по черточке каждый день вилкой, которую прячу под матрасом. Ирина начала оставлять дверь незапертой, то ли из доверия ко мне, то ли из небрежности — не могу сказать наверняка. Маркета всегда её запирает, но я довольно неплохо наловчилась вскрывать замок. Вскрытие замков — навык, приобретенный мной еще в детстве, и он всегда мне пригождался. Мне потребовалось две недели, но я наконец-то досконально изучила верхний этаж. Ближе всего ко мне находятся библиотека и домашний кабинет. На другом конце коридора — еще несколько спален, солнечная комната и запертая комната, в которую я пока не смогла проникнуть. Я знаю, что он наблюдает за мной, следит, как я перемещаюсь по дому, но он меня не останавливает. Не знаю почему, да мне и все равно.

Сегодня я решила, что спущусь вниз.

Я жду, пока Ирина не принесет мне завтрак. Лежу в кровати и притворяюсь спящей, когда она входит, и она меня не тревожит. Как только она закрывает за собой дверь, я сажусь, готовая действовать. Я ем немного — только фруктовый салат и одно яйцо. Не хочу, чтобы мне приспичило в туалет во время моего приключения, поэтому игнорирую чай и свежевыжатый апельсиновый сок. Я засовываю свою контрабандную вилку в компрессионный бинт на левом бедре и спускаю себя на пол. Несколько дней назад мне доставили новый гардероб — полный платьев, которые я бы ни за что на свете не надела. Но в посылке также оказались свитера и мягкая домашняя одежда. В продуваемом сквозняками старом доме с каждым днем становится всё холоднее, поэтому я натягиваю мягкий белый свитер крупной вязки поверх нового черного трикотажного комбинезона. Так здорово снова иметь нормальную одежду. Надеюсь, я больше никогда в жизни не увижу этих бледных шелковых сорочек.

Я убираю волосы с лица, но с этим мало что можно сделать. Теперь они стали раздражающе длинными. Бросив взгляд на камеру в углу, я поворачиваю ручку. Дверь не заперта, и я улыбаюсь. Воспринимаю это как хороший знак. Мое приключение начинается без сучка без задоринки. Я ползу по уже знакомому персидскому ковру, мимо зловещих портретов, выстроившихся вдоль коридора. Я не отрываю взгляда от пола перед собой, потому что физически ощущаю на себе их мертвые взгляды. Они наблюдают за мной.