— Я хочу вернуться в павлинью комнату, — говорю я.

— Нет. — Юмор в его глазах угасает. — Ты поедешь туда, куда я скажу, и будешь делать то, что я тебе скажу.

— А то что? — говорю я, свешивая ноги с края кровати.

— Не испытывай мое терпение, Адриенна, — произносит он, и внезапно его голос звучит таким уставшим.

Не задумываясь, я протягиваю к нему руки. Я хочу, чтобы все эти люди ушли. Я хочу остаться с ним наедине. Я хочу, чтобы он снял свою накрахмаленную рубашку, сшитый на заказ костюм и идеально начищенные туфли. Когда он в постели со мной, всё это барахло не имеет значения. Когда мы трахаемся, внешнего мира не существует. Внешний мир, который мы оба хотим забыть, перестает вращаться.

— Иди ко мне, — говорю я. — Отошли их всех.

— Прекрати. — Он вынимает сигарету изо рта и убирает её обратно.

Я опускаю руки к подолу ночнушки и задираю его на бедра. Я не обращаю внимания на грубые шрамы, потому что знаю: ему на них плевать. На самом деле, мне кажется, они ему нравятся. Мне всё равно, смотрит ли на меня кто-то ещё в комнате, по правде говоря, я уверена, что не смотрят. Что касается их, то меня просто не существует. Интересно, это потому, что я выгляжу так трагично, или потому, что он приказал им на меня не смотреть. Так или иначе, это неважно. Единственный, кто меня волнует — это Дориан, а он смотрит на меня, и только на меня. Его глаза потемнели, а лицо напряжено, словно он берет меня на слабо, чтобы я проверила его на прочность.

Я задираю подол ещё выше, обнажая темные волоски на пересечении бёдер, потому что знаю, что это сведет его с ума. Его ноздри раздуваются, и он заглатывает наживку. Он делает рывок вперед, пересекает комнату, и я кусаю губу в предвкушении. Он хватает меня за плечи и толкает обратно на кровать. Он одергивает мою ночнушку вниз, а затем нависает надо мной, вдавливая руки в матрас по обе стороны от моих бёдер.

— Почему ты обязательно должна всё усложнять? — рычит он сквозь стиснутые зубы.

— Скажи мне, что происходит, — отвечаю я, поднимая руку и просовывая пальцы под его пиджак.

— Я больше не могу держать тебя здесь. Поэтому я тебя перевожу, — мягко произносит он.

— Я хочу вернуться в павлинью комнату, — говорю я. — Кровать там удобнее. И там мне никогда не бывает одиноко.

Я вспоминаю резьбу на изголовье кровати в той большой комнате. Никогда бы не подумала, что буду по ней скучать, но это так. Всё в этой комнате более унылое, чем в моей старой. Она кажется холоднее. В ней нет домашнего уюта. Никогда не думала, что скажу это, но в старой комнате я чувствовала себя лучше. В большей безопасности.